Хитрый ход - Екатерина Вильмонт

В таких рассуждениях Маня проторчала у соседнего подъездабольше, часа. Но никто, даже отдаленно напоминавший Наташу, из подъезда невышел. Тогда Маня решилась. Она дождалась, когда к подъезду подошла женщина ссумкой, из которой торчали куриные лапы, и бросилась туда. Вместе с женщинойвошла в подъезд и решительно направилась к лифту. Женщина с курами поднялась напятый этаж, а Маня, разумеется, на тринадцатый. И уткнулась в крашенную серойкраской железную дверь, по обеим сторонам которой имелось по три звонка. «Ага,значит, тут шесть квартир», – сообразила Маня. Напротив железной дверирасполагалась стеклянная, двустворчатая, она вела к мусоропроводу, а за нею ещеодна, на балкон. Маня вышла на балкон и поняла, что он служит переходом клестнице. Из-за железной двери вдруг послышался громкий собачий лай. Манятотчас же присела на корточки. Не нужно, чтобы кто-то ее тут видел. Но зато онаотлично видела все, что происходит на площадке.

Железная дверь открылась, но, вопреки ожиданиям, собака непоявилась, она продолжала лаять, видимо, у себя в квартире, а на площадку вышламолодая женщина в джинсах и красной футболке, с мешком мусора в руках. Маня сразузаметила родинку над верхней губой. Она! Девочка пригнулась низко-низко и, лишьуслыхав, как повернулся замок в железной двери, позволила себе распрямиться.Никаких сомнений – это Наташа! Все! Надо уносить ноги! Маня сбежала по лестницена двенадцатый этаж и вызвала лифт. Сердце у нее отчаянно билось. Как-никак онаглядела в лицо матерой преступнице и при этом была совершенно одна. Но, похоже,Наташа никуда сбегать не собирается. И не слишком-то напугана. Иначе попросилабы Маргариту вынести мусор, чтобы лишний раз не выходить из квартиры.

Что ж, это к лучшему. И Маня сломя голову понеслась к метро,чрезвычайно довольная собой.

А вот у Гошки с Лехой и девчонок день не задался. С утра онинапрасно три часа прождали Виталия Антоновича, но он так и не появился.

– Мы его наверняка упустили, – сокрушенно сказалаКсюша. – Проворонили, как последние идиоты.

– Я ж говорил – надо встать пораньше, – ворчалЛеха.

– Но мы и так ни свет ни заря из дому вышли, –сказала Саша, – хорошо еще, что мама опять на съемки уехала, а то и вовсебы не вырваться.

– Да вообще-то это все фигня, – заметил вдругГошка. – Какое наше собачье дело, чем, как и с кем занимается этот тип. Вконце концов, пусть гуляет. Рано или поздно его поймают. Так не все ли намравно – рано или поздно?

– Но мы же знаем, что он преступник! – ;воскликнула Ксюша.

– Ну и фиг с ним, а я замерз!

– Гошка, я тебя не узнаю! – закричала Ксюша.

– Я, может, сам себя не узнаю! Ну и что с того? Вы какхотите, а я иду домой.

Ксюша внимательно посмотрела на Гошку.

– Кажется, ты заболел. Саш, посмотри, у него, по-моему,температура.

– Да ничего подобного! – отмахнулся Гошка. –Просто мне все надоело.

Но Саша протянула руку и пощупала Гошкин лоб.

– Да, конечно, у тебя температура! Идемте, его надоуложить и дать аспирин.

– Гошка, у тебя есть аспирин? – поинтересоваласьКсюша.

– Наверное, есть, – вяло отозвался Гошка. Он дажене отреагировал на Сашино прикосновение. Ему и впрямь было худо.

Через двадцать минут он уже лежал на диване, накрытыйпледом, и пил шипучий аспирин.

– Гоша, надо позвонить твоей маме, – сказала Сашане терпящим возражений тоном. – Если мы этого не сделаем, она рассердится.

– Не надо, – слабо запротестовал Гошка.

– Надо!

И Саша позвонила Юлии Александровне в мастерскую.

– Юлия Александровна? Здравствуйте, это Саша Малыгинаговорит. Вы знаете, Гоша заболел, у него высокая температура. Мы дали емуаспирин. Я думаю, вам надо это знать.

– Сашенька, милая, спасибо! Ты побудешь с ним до моеговозвращения?

– Ну конечно, но я тут не одна. Еще Ксюша и Леха…

– Я буду минут через сорок! – пообещала ЮлияАлександровна. – Сашенька, пожалуйста, сделай ему чашку чаю с лимоном, дапобольше, и заставь выпить. Ему сейчас надо много пить.

– Хорошо, – сказала Саша и тут же отправилась накухню.

Гошку так трясло, что он почти ничего не соображал.

– Ксюха, а ты тоже хочешь все бросить? – шепотомспросил Леха.

– Нет, конечно, – покачала головой Ксюша. –Гошка заболел, но мы-то здоровы.

В котором часу этот тип обычно вечером собаку выгуливает?

– Примерно в полдевятого, в девять. Но что толкуследить, как он с собачкой таскается? Зряшное дело.

– Почему зряшное? А если он опять к автомату попрется?

– Вообще-то да.

Тут в комнату вернулась Саша с большой кружкой чаю.

– Гоша, пожалуйста, выпей, – попросила она.

Гошка открыл глаза. Над ним склонялась Саша, ласковая,заботливая, она что-то говорила, потом села на краешек дивана. И даже поднеслак его губам чайную ложку с чаем.

– Выпей, Гоша, выпей обязательно, твоя мама велела.

– Ну, Сашка, ты просто настоящая сестрамилосердия! – засмеялась Ксюша.

– Чем ржать, помогли бы лучше, – потребовала Саша.

– Девки, а вы вообще-то подальше держитесь, заразитьсянедолго, – предостерег Леха.

– Эх ты, – презрительно скривила губы Саша, –Друг называется.

– Ну, дружба дружбой, а микробы врозь, – проворчалЛеха. – Ему что, лучше будет, если мы все свалимся?

– Мужская логика, – фыркнула Ксюша.

Вместе с Сашей они постепенно влили в Гошку весь чай. Авскоре уже появилась Юлия Александровна.

– Гошка, ну что за дела? – огорченно проговорилаона. – Сейчас буду варить тебе клюквенный морс.

– Юлия Александровна, мы пойдем? – спросила Саша.

– Да, да, ребятки, ступайте, и спасибо вам.

Выйдя из квартиры, Леха спросил:

– Ну что будем делать? Саш, мы тут с Ксюхой решиливечерком все-таки последить за Витасиком.

– Я вечером не могу. Папа обещал заехать. Мы давно егоне видели.

– Ладно, мы и сами справимся, – сказалаКсюша. – Не беспокойся.