Тибетский лабиринт - Константин Жемер

В противоположном углу шатра, где находилась эстрада-времянка, заиграл оркестр. На лице Гитлера застыло недовольное выражение - он кого-то высматривал среди присутствующих.

- Где Ольга? Почему я ее не вижу? - заявил он капризно.

Свита пришла в сильное возбуждение, начались поиски. Гильшер со скучающим видом отделился от этой компании.

- Пойдем, Герман, - шепнул Шеффер. - У моего наставника есть к тебе серьезное дело, но это - сюрприз.

Крыжановского упрашивать не пришлось - течение понесло его к человеку с ледяным взором. Тот явно обрадовался встрече.

«Пока не стану говорить о нежелании возвращаться в СССР, подожду, что он мне предложит», - решил Герман.

Но Гильшер тоже не спешил со своим делом - все расспрашивал о том, как советскому гостю показался Берлин в сравнении с Москвой, и о прочих малозначимых вещах. Наконец Герман решился, и уже открыл, было, рот, но тут всеобщее внимание привлекла интересная сцена. В шатер вошла дама, плотно закутанная в темный длинный плащ. Вернее, ее буквально ввели под руки двое из окружения Гитлера. А сам юбиляр уже спешил навстречу, протягивая руки.

- Ольга! Ну, наконец-то! Я велел не начинать без вас концерт!

- Ах, мой фюрер! Здесь так душно, что я решила выйти проветриться. Но увлеклась, ведь там снаружи готовится нечто захватывающее, - дама, не глядя, скинула плащ на руки угодливых «царедворцев» и осталась в простом белом платье, одного взгляда на которое хватило, чтобы понять: это лучшее платье на нынешнем приеме.

- Ольга Чехова! - С восхищением сказал Гильшер. - Да-да, не удивляйтесь, она, как и вы, из России, племянница писателя Антона Чехова. В ее жилах, как и в ваших, течет арийская кровь. Роскошная женщина… и умная. Вовремя поняла, что у большевиков ее ждет только одно - ГУЛАГ, и решила не возвращаться в Советскую Россию. Теперь она кинозвезда первой величины, любимая актриса Адольфа Гитлера, который учредил для нее специальное звание: «Государственная актриса Третьего Рейха».

Между тем сцена с участием фюрера и его любимой актрисы продолжалась.

- Приношу извинения, если оторвал вас от интересного занятия! - вскричал Гитлер. - Впрочем, в моей власти исправить промах! Давайте вместе смотреть то, что вас так увлекло.

Фюрер лично накинул плащ на плечи дамы, взял ее под руку и, совершенно не обращая внимания на гостей и оркестрантов, покинул шатер. Несколько мгновений присутствующие находились в замешательстве, а затем кто-то мелкий и невзрачный закричал:

- Немцы, чего же вы раздумываете?! Или уже забыли клятву везде и всегда следовать за Адольфом Гитлером?! Немедленно наружу!

- Все следуют за фюрером, а доктор Геббельс везде и всегда следует своему репертуару, - усмехнулся Гильшер.

Гости устремились к выходу, где учинили нешуточную давку. Только иностранные дипломаты невозмутимо ждали возможности покинуть шатер.

- Посмотрите, герр Крыжановский, - сказал Гильшер, беря собеседника за локоть и кивая на дипломатов, - те двое, что заняты задушевной беседой, это наш министр Риббентроп и советник вашего посольства - его фамилия, кажется, Крупнов. Что они с таким жаром обсуждают? Похоже, Риббентроп сделал Крупнову какое-то интересное предложение… Знаете, у меня тоже есть для вас весьма интересное предложение.

Герман посмотрел в глаза немцу. Там по-прежнему стоял лед.

- Оставайтесь жить в Германии, герр профессор, - твердо сказал Гильшер. - Последуйте примеру Ольги Чеховой. В России вас ждет неминуемый арест, а дальше, в лучшем случае - лагеря, а в худшем - расстрел. О, я осведомлен о ваших порядках: съездил за границу - значит, шпион. Разве не так? А здесь найдется интересная работа по специальности и уготовано большое будущее. Кто знает, может, и мечта посетить Тибет, о которой вы говорили на симпозиуме, станет явью.

Крыжановский просто опешил. Где-то в глубине души он надеялся, что будет именно так, но когда тайная надежда оправдалась…

- Я не требую немедленного ответа, - по-своему расценил замешательство собеседника Фриц Гильшер. - Вы - интеллектуал, а значит, привыкли обдумывать важные шаги. Но не тяните, помните - завтра день отъезда. А сейчас предлагаю пройти в сад вслед за фюрером и его гостями.

За то время, пока Герман находился в шатре, сад Рейхсканцелярии разительным образом изменился. Теперь его наполняло множество факелоносцев. Несмотря на промозглую погоду, эти люди были облачены лишь в блестящие доспехи на манер воинов древней Эллады. На груди у них красовались неизменные свастики. Свет факелов, помимо борьбы с надвигающимися сумерками, выполнял еще одну важную функцию - успешно создавал атмосферу античных мистерий. Видимо, именно такого эффекта добивались организаторы действа, что разворачивалось в саду.

Под звуки фанфар появилась небольшая группа всадниц. Девушки были полностью обнажены, лишь на голове у каждой красовался металлический шлем, а в правой руке - по короткому копью.

«Как они сюда лошадей протащили?» - поразился Герман.

Из- за его левого плеча Гильшер вкрадчиво прошептал:

- Это новая традиция Рейха, пришедшая из Баварии. Называется: «Ночь амазонок»! А вот и их царица, Антиопа. Узнаете?

Герман ахнул: царицей амазонок была ни кто иная как фройляйн Ева Шмаймюллер. Античный шлем и золотая краска на теле составляли всю ее одежду. Девушка восседала на вершине замысловатого сооружения, представляющего собой уступчатую башню-пирамиду, увенчанную рогами. Эту пирамиду, установленную на гигантские носилки, несли шестнадцать темнокожих атлетов со вздувшимися от напряжения мышцами.

- Идеальная женщина, настоящая немка. Обратите внимание на правильность и полноту форм, - продолжал нашептывать из-за Германова плеча Гильшер. - Ее отец, генерал Шмаймюллер, - великий человек, гениальный полководец. Наш фюрер утверждает, что у гениев должны рождаться только дочери, ибо сыновьям суждено всю жизнь оставаться в тени великих отцов. Вы согласны с этим утверждением?

- Да! - восхищенно сказал Крыжановский.

- Значит, вам нравится эта женщина?

- Да!

- Если останетесь в Германии, она будет вашей ассистенткой. Согласны?

- Да! - как заведенный повторил Крыжановский. Человек за его левым плечом саркастически улыбнулся.