Тибетский лабиринт - Константин Жемер

Ну, да ладно - начало положено, все точно так, как инструктировал товарищ Наумов. Остается плыть по течению, которое, к слову сказать, имеет весьма верное направление. Немцы ведь сами все сделали, и остаться предложили, и на следующий день славно расстарались: созвали журналистов, пригласили представителя советского посольства - пришел временно замещающий посла советник Крупнов, тот самый, что был на приеме у Гитлера - Крыжановскому осталось только выступить с заявлением. Ну, он и выдал в тянущиеся со всех сторон микрофоны: мол, опасаясь незаконных репрессий и протестуя против травли ученых, чьи взгляды не согласуются с ленинским принципом «партийности науки», отказываюсь возвращаться в СССР, и прочая, и прочая.

Надо было видеть, какое лицо сделалось у Крупнова - смотрел он на Германа с лютой ненавистью - дай волю, убил бы, наверное. Покидал советский дипломат пресс-конференцию с поникшей головой, тяжело приволакивая ногу.

Зато немцы буквально осыпали Крыжановского милостями. Лично Гиммлер долго тряс ему руку, говорил слова одобрения и поддержки, а на прощание подарил свою фотографию с автографом.

А еще - приставил для защиты криминалдиректора Гюбнера, ведь теперь жизни профессора-невозвращенца угрожали две самых могущественных в мире разведки - английская и советская. Именно Гюбнер настоял на скорейшем переезде в Мюнхен: так он надеялся сбить со следа врага, да к тому же, в тихой Баварии проще обнаружить чужую агентуру - там каждый новый человек на виду.

Перед отъездом криминалдиректор вернул профессору трость и, помявшись, сказал:

- Очень занятная вещица. Старинная, можно сказать, антикварная, но наконечник совершенно не стерт. Выходит, тростью не пользовались. И костюм…, как бы это лучше выразиться…, в общем, не такой, как у остальных членов советской делегации. Я ведь видел, как одеты те, в поезде. Честно говоря, создается впечатление, будто кто-то сведущий позаботился о вашей внешности. Кто, если не секрет, ведь жены у вас нет?

- Да будет вам, - широко улыбнулся Крыжановский, мысленно хваля себя за извечное обыкновение продумывать варианты ответов на вероятно возможные вопросы. - Кто же позаботится о старом холостяке, кроме него самого? На костюм и трость ушли все сбережения - хотел, знаете ли, в зарубежной поездке выглядеть надлежащим образом… Позвольте, герр Гюбнер, неужели все то время, пока мы не виделись, вы изводили себя подозрениями? О, если бы я знал!…

- Ловко вы меня поддели, - расхохотался Гюбнер. - Можно сказать, вернули подачу. Каюсь, имел на сей счет подозрения, но таковы уж издержки нашей профессии, будь она неладна - привык во всем видеть подвох, подозревать всех и вся. Верите, из-за этого даже жена хотела уйти, а потом ничего, свыклась. А детишки, у меня их двое - оба мальчики, давно уже оставили любые попытки обмануть отца - знают, это бесполезно…

Несомненно, Гюбнер намеревался и дальше распространяться о своих семейных отношениях, но тут, на счастье, подкатила фройляйн Ева на «Хорьхе». Герман нырнул в салон автомобиля с такой поспешностью, что, будь криминалдиректор чуть более щепетильным человеком, наверняка счел бы подобное поведение бестактным. Но, видимо, щепетильность для полицейских чиновников не является столь же неотъемлемым свойством как подозрительность - ничуть не смутившись, Гюбнер продолжал болтать и в машине, с невероятной легкостью переходя от одной темы к другой. Ева гнала на немыслимой скорости, но на сей раз Герман был ей за это благодарен. Когда автомобиль покатил по Мюнхенским улицам, Гюбнер вскричал:

- Ну вот, теперь я более-менее спокоен насчет вашей безопасности, герр профессор. Смею надеяться, сюда не дотянутся длинные руки британской и русской разведок, а дотянутся - мы, гестапо, их живо укоротим. Впрочем, вы и сами - не промах, вон как управились с убийцей Пендлтоном. Проклятые англичане! Жаль, вы не слышали, как их припечатал, выступая по радио, доктор Геббельс. Я хорошо помню его слова: англичане - знатоки искусства прятать свои преступления за фасадом приличия. Так они поступали веками, и это настолько стало частью их натуры, что они сами больше не замечают этой черты. Они действуют с таким благонравным выражением и такой абсолютной серьезностью, что убеждают даже самих себя, что служат примером политической невинности. Они не признаются себе в своем лицемерии. Никогда один англичанин не подмигнет другому и не скажет: «Но мы понимаем, что имеем в виду». Они не только ведут себя как образец чистоты и непорочности - они себе верят.

Когда «Хорьх» остановился, Герман почувствовал тошноту. Неизвестно, что стало ее причиной - манера ли Евы вести машину или манера Гюбнера вести беседу. Пару раз сглотнув, профессор ступил на тротуар и огляделся: они находились у входа в весьма симпатичный трехэтажный особнячок, приютившийся на тихой уютной улочке.

Внутри особняка уже ждал энергичный Шеффер. Он устроил прибывшим нечто вроде экскурсии по зданию, в котором располагалась руководимая им контора.

- Общество Аненербе создано гением Фридриха Гильшера для изучения ареала, духа, действий и наследия нордических индогерманцев и публикации этих исследований, - лекторским тоном вещал Шеффер. - Проще говоря, целью Аненербе является доказательство происхождения германцев от древних ариев, каковые, в свою очередь, произошли из Атлантиды - мира, существовавшего до Всемирного Потопа. Да-да, Герман, это твоя любимая тема. Скажу более, мы - единственная в мире страна, правительство которой оказывает поддержку научным изысканиям по данной теме. Первоначально руководителем Аненербе стал профессор Герман Вирт. К сожалению, он не оправдал возлагавшихся на него надежд и позволил себе интеллигентские извращения практического духа национал-социализма и отклонения от идеала сильной расы.

- Что за извращения? - поинтересовался Герман.

- А, Вирт во всеуслышание заявил, будто немецкая нация зародилась не где-нибудь, а в болотах Нижней Саксонии, и что изначальной формой правления в германских племенах был матриархат. Фюрер пришел в ярость, и моему наставнику пришлось отправить Вирта в отставку. Кстати, одна из причин симпатии, которую Гильшер испытывает к тебе, Герман, заключается в том, что ты - тезка его друга Вирта. Что касается моего отдела, то пусть он и не самый крупный в Аненербе, зато мы занимаемся, пожалуй, самым перспективным научным направлением - тибетским.

- Понимаю, - вздохнул Герман. - На собственной шкуре имел возможность прочувствовать, каково это - изучать Тибет, находясь вдали от него.

- Дай срок, может статься, отсюда, из Мюнхена, до Гималаев рукой подать, - воспылав взором, сказал Шеффер. - Дай срок! Ну, да ладно, что это я все о работе, давайте прежде разместим вас на квартиры, а там уж займемся делами.

С квартирами Шеффер не подвел - расселил всех по соседству от места работы, а насчет дел соврал, потому что уже на следующее утро исчез без объяснений и прощаний. Герман остался в полнейшей праздности в пустом кабинете и, наверное, заскучал бы, не будь рядом прекрасной ассистентки.

Первейшим развлечением, устроенным Евой для своего новоявленного патрона, стала проверка его арийского происхождения. Девушка отвезла Крыжановского в специализированную лабораторию, где их встретили угрюмые люди в белых халатах, разительно напоминающие своих коллег из подвалов Лубянки, только этих интересовали не рост и вес, а форма черепа. Вдоволь намерившись, они взяли у Германа анализ крови и отпустили восвояси.