Шах и мат - Марк Максим

Сын свиного короля из Чикаго ответил:

– Готовы!

Три автомобиля понесли их за город.

У одного небольшого дома в пятидесяти километрах от города автомобили остановились.

Одиннадцать человек вошли в дом. Через несколько минут они вышли одетые в белые балахоны, напоминавшие саваны и покрывавшие их с ног до головы. Капюшоны закрывали лица, и только глаза блестели в прорезанные щели.

Автомобили снова помчались в город по направлению к рабочим окраинам.

К небольшому старому дому автомобиль подкатил бесшумно, и один из ехавших в них выскочил и постучал в дверь.

Сонный голос из-за двери спросил:

– Кто там?

– Откройте!

– Кто там?

– Рабочий Сэм Перкинс дома?

– Его нет еще, он на вечерней смене.

– Хорошо, мы его подождем.

– Кто вы такие?

– Мы хотим предложить Перкинсу срочную работу.

Дверь открылась, жена Перкинса, увидев белые саваны и маски, вскрикнула. Ей немедленно заткнули рот, связали ее и положили на пол. Затем автомобили были отведены в темный угол, все одиннадцать человек в белых балахонах вошли в дом, закрыв за собой дверь.

Сэм Перкинс, рабочий автомобильного завода, возвращался медленно домой с работы. Перкинс слегка насвистывал, его лицо было задумчиво. Сэма Перкинса озаботила предстоящая забастовка, он был в стачечном комитете и, шагая домой после смены, посчитывал в уме состояние стачечной кассы.

Перкинсу на его стук открыли дверь, он вошел в полутемную переднюю и неожиданно был опрокинут и связан по рукам и ногам. Ошеломленный Перкинс не успел ничего сказать, он почувствовал себя связанным, увидел белые балахоны и капюшоны, скрывавшие лица, и понял, в чем дело.

Сэм Перкинс молчал, он знал, что говорить бесполезно.

Люди в белых балахонах молча подняли Перкинса и отнесли в автомобиль, где положили на дно кузова. Затем автомобиль умчался по прежнему направлению.

Почти в одно и то же время на тридцать шестой улице была получена радиограмма, которая не прошла через Центральную радиостанцию, а была принята на крыше одного из домов Северного Нью-Йорка.

Эта радиограмма очутилась в руках у человека в синих очках, который ее внимательно прочел, затем принял некоторые меры, заключавшиеся в том, что ему пришлось сказать несколько слов молодому человеку в макинтоше, который немедленно вскочил на мотоцикл и помчался куда-то.

Радиограмма гласила:

«Акула послал предписание примите меры нити протягиваются далеко Хэллтон Кэлли».

Между тем автомобили с одиннадцатью пассажирами в белых балахонах и одним связанным человеком подъехали к тому же мрачному дому за городом, из которого выехали три часа назад. Связанный человек был перенесен в дом, и дверь его захлопнулась со зловещим стуком.

В то же самое время молодой человек на мотоцикле примчался туда, где его ждали, и сообщил содержание полученной радиограммы. Двое рабочих, настоящих, рослых и сильных янки, выслушали его.

– Билль, – спросил один из них. – Как ты думаешь?

Билль кивнул головой. И все трое вышли немедленно на улицу. Здесь они сели в трамвай и поехали по направлению к тридцать шестой улице.

Было уже одиннадцать часов ночи, когда еще один автомобиль мчался по городу, по тому же самому направлению, по которому проехали ранее одиннадцать одетых в белые балахоны со своим странным грузом.

Автомобиль, однако, не подъехал к самому дому. Он остановился метрах в трехстах от него.

Несколько человек вышли из автомобиля и тихо заговорили друг с другом.

– Ладно, Билль, действуй, – сказал один из них. – Мы будем ждать твоего сигнала.

Билль кивнул головой:

– Ладно. Давай костюм.

Ему дали сверток, он развернул его и через минуту перед остальными стоял такой же призрак в белом балахоне и капюшоне, скрывавшем лицо, как те одиннадцать, которые проехали до этого и находились в мрачном доме впереди, за поворотом дороги.

– Прочти радиограмму Хэллтона, – раздалось из-под капюшона.

Тихо, но внятно ему было прочитано несколько слов.

– Ладно, отъезжайте.

Он медленно прошел вперед, белея в полумраке своим саваном и капюшоном.

Через десять минут у дверей мрачного загородного дома раздался стук.

– Кто? – спросил суровый голос из-за двери.

– Три Ка.

– Слово?

– Капюшон.

– Второе?

– Браунинг.

– Третье?

– Петля.

– Четвертое?

– Для.

– Пятое?

– Рабочих.

Изнутри щелкнул затвор. Дверь медленно открылась, и против человека в белом саване оказался второй такой. С минуту они молчали, внимательно и испытующе глядя друг на друга.

– Войди.

Дверь закрылась за пришедшим и поглотила его так же, как поглотила раньше одиннадцать других и одного связанного. Внутри, в темной комнате, открывший спросил отрывисто:

– На суд?

– Да.

– Пойдем.

По длинному коридору они дошли до тяжелой кованой двери. Первый в нее стукнул.

Голос из-за двери спросил:

– Слово?

– Капюшон.

– Второе?

– Парабеллум.

– Третье?

– Электростул.

– Четвертое?

– Против.

– Пятое?

– Рабочих.

Кованая дверь открылась, пропустила пришедших и закрылась за ними.

Комната представляла собой полукруглый зал. Вокруг подковообразного стола, покрытого сукном, сидели одиннадцать человек в белых саванах. Вместе с прибывшими их оказалось тринадцать. Матовый шар сверху освещал все угрюмым тусклым светом.

Вновь прибывшие уселись за стол. Сидевший в центре поднялся и сказал:

– Суд начинается.

Двенадцать других наклонили головы.

Затем двое вышли и через минуту вернулись, неся