Монстр внутри - Оливия Нортвуд

– Когда вы видели дочь в последний раз, мистер Мак-Кидд?

Джим Мак-Кидд тяжело вздохнул.

– За несколько недель до её смерти, в феврале.

– Тело вашей дочери обнаружили в марте. Когда её нашли, она уже пролежала в воде около трёх недель. Точное время смерти определить не удалось из-за нестабильной погоды, но судмедэксперт предположил, что Фрэнсис убили в конце февраля или в начале марта. Скажите, когда вы в последний раз видели Фрэнсис, она выглядела обеспокоенной или напуганной?

– Нет, она… С Фрэнки всегда было просто. Она не была первым ребёнком, которого мы с женой взяли на воспитание, с тех пор как наши дети выросли и разъехались. Но она была особенной, я любил её, как родную дочь. Обычно дети из приютов бывают застенчивыми, молчаливыми и понурыми. Но не Фрэнки. – Его голос дрогнул. Мистер Мак-Кидд потёр глаза костяшками больших пальцев. – Фрэнки была жизнерадостной, улыбчивой девочкой, она всегда старалась нам угодить. Она была хорошей. И в нашу последнюю встречу она тоже выглядела счастливой, собиралась найти работу.

– Я понимаю, мистер Мак-Кидд. Скажите, почему вы не заявили о пропаже, когда Фрэнсис перестала выходить на связь? – Грейс поджала губы и посмотрела на Джеймса.

Тот выглядел мрачным. Возможно, эмпатия была тем самым качеством, которое делало его хорошим копом. А может быть, такая чувствительность к чужому горю сбивала его с толку.

– Мы с женой решили, что у неё такой период. Она уже так делала, пропадала. И не раз. Объявлялась всегда без предупреждения. На лице синяки, а улыбка такая широкая. И глаза… глаза, всегда полные надежды. Мы с Дот пытались помочь, но всё без толку. – Старик шмыгнул носом, по его щеке скатилась слеза. – Я всё виню себя, детективы. Может быть, если бы девочку взял кто-то другой…

– Здесь нет вашей вины. – Грейс покачала головой, подалась вперёд и накрыла ладонью его руку.

– Она была такой хорошей девочкой. Её все любили. А потом встретила не того парня, понимаете?

– Может, был кто-то ещё? – Джеймс поджал губы.

– Я не знаю, детектив. Фрэнки никогда не делилась с нами подробностями, с тех пор как сбежала с Шоном. Уехав, Фрэнки оборвала все связи. Не отвечала на звонки, перестала общаться. Однажды она вернулась, сообщила, что Шон погиб, и осталась на ферме на какое-то время. Мы пытались её образумить, но всё это обычно кончалось руганью. И в конце концов она снова исчезала.

Мак-Кидд взглянул на Грейс. Слёзы уже текли одна за другой, расползались по глубоким морщинам и собирались в крупные капли на подбородке. Грейс вдруг пожалела о своём решении поговорить с ним, она почувствовала себя ужасно.

В коридоре скрипнула половица – все трое обернулись на шум. В дверях показался заспанный малыш. Ясноглазый, красивый, с буйными каштановыми кудрями. Он стоял босой, теребил край пижамной футболки с логотипом Супермена и удивлённо разглядывал гостей.

– Деда, – наконец пропищал он. – Я хочу кукурузных хлопьев.

– Сейчас. – Мак-Кидд суетливо поднялся на ноги, стёр слёзы с лица и осмотрелся. Он будто пытался сообразить, как выпроводить непрошеных гостей и заняться просьбой внука.

– Здравствуй, приятель. – Джеймс подошёл к мальчишке, улыбнулся и потрепал его по волосам.

Малыш не ответил, только насупился и пригладил растрёпанные кудри.

– Я должен… должен позаботиться о внуке, детективы. – Старик поднял мальчика на руки, прижал к себе и поцеловал в висок.

На секунду в его глазах мелькнуло непонимание, детская растерянность. А затем он спросил:

– Почему вы снова спрашиваете меня о Фрэнки? Клайда посадили, дело давно закрыто. Он что, подал апелляцию? Если так, скажите ему, что он не получит сына.

– Дело не в этом. Просто у следствия появились новые зацепки по делу. Мы не можем сказать наверняка, но возможно, Клайд действительно невиновен. – Джеймс похлопал мистера Мак-Кидда по плечу и сочувственно улыбнулся.

– Мистер Мак-Кидд, может, вы всё же знаете, с кем Фрэнки могла провести последние часы? – не унималась Грейс.

Они стояли возле выхода, Джеймс уже потянулся к дверной ручке.

– Как выяснилось, я ничего не знал о своей дочери. Когда мы узнали, что нашей девочки не стало, были вне себя от горя. А потом умерла Дот. Сказали, сердце не выдержало. И всё тут. Но вот что я вам скажу: оно разбилось на части. Я оказался дерьмовым отцом, детектив, и дерьмовым мужем. А теперь у меня есть Зак. И это… мой второй шанс. Понимаете? – спросил старик.

Грейс кивнула.

– Позвоните, если что-то вспомните, мистер Мак-Кидд. – Она протянула визитку.

Её перехватил малыш Зак.

Грейс покидала дом семьи Мак-Кидд с чётким ощущением того, что никто ей не позвонит.

Уже в машине у Грейс завибрировал телефон, на экране высветилось уведомление с почты, она получила письмо из криминологической лаборатории.

Грейс нетерпеливо открыла письмо. В нём было несколько вложений: отчёт судмедэксперта, криминалистов и фотографии с места обнаружения тела.

Скотт писал: «В крови обнаружили рогипнол, жертва подверглась изнасилованию, рога малой подъязычной кости сломаны. Это точно наш парень. Прикрепляю полный отчёт и не могу сказать, что с нетерпением жду нашей следующей встречи».

Грейс усмехнулась.

– Что там? – Джеймс завёл машину и слегка нахмурился. Грейс показала ему сопроводительное письмо Скотта, и уголки его губ поползли вверх. – Это взаимно.

– Вот чёрт. – Грейс вздрогнула от неожиданности, когда телефон снова завибрировал.

Звонил лейтенант Мак-Куин.

– Сэр?

– Давайте в участок, Келлер. Личность жертвы удалось установить. Мишель Форбс, жила в приюте для беспризорников. Нашли её мать, она уже в комнате для допросов.

14

Глава

В женщине, которая сидела в допросной, не было ничего необычного: немного помятый вид, тусклая кожа, волосы с проседью и заношенная одежда.

– Скажите сразу, что случилось! – потребовала она, как только детективы почти синхронно сели за стол. – Это Шелли? Она что-то натворила? – Её голос сорвался, она поджала губы и откинула с лица засаленные пряди волос.

Джеймс растерялся: он не думал, что им придётся объяснять ей причину, почему она здесь. Откинувшись на спинку стула, Нортвуд с неподдельным интересом разглядывал миссис Форбс.

Грейс ожидала чего-то такого. Потому что слишком хорошо знала лейтенанта Мак-Куина. Он не любил решать мелкие проблемы, делегировал всё, что, по его мнению, не стоило внимания.

«Если я сам должен со всем разбираться, на кой чёрт вы мне сдались?» – обычно говорил он.

– Миссис Форбс…

– Не миссис, мисс. Мы с мужем давно разбежались.