Последняя камелия - Сара Джио

– Почему вы спрашиваете об этом, мистер Синклер?

Рекс указал на книгу у меня в руках:

– Там написано ее имя.

Миссис Диллоуэй посмотрела в окно, словно видя сцену из прошлого.

– Может быть, так звали кого-то из детей Ливингстона? – спросил Рекс.

Домоправительница покачала головой и, помолчав, ответила:

– Много-много лет назад ее наняли няней к детям. – Она достала из кармана тряпочку и вытерла со стола пролитый апельсиновый сок. – А теперь извините меня, я выйду, мне нужно принести чай.

– Значит, Флора была няней, – прошептал Рекс, когда миссис Диллоуэй удалилась. – Это добавляет совершенно новую окраску, ты не находишь?

Я кивнула:

– Странно, что на миссис Диллоуэй так подействовало упоминание о Флоре.

После завтрака мы поднялись наверх, и я снова погрузилась в книгу. Листая ее, я обнаружила кое-что, чего не заметила раньше: в верхнем углу на форзаце синими чернилами было написано: «Ф. Льюис». Теперь я знала фамилию Флоры. Обуреваемая непонятным интересом, я достала свой ноутбук и начала искать какое-нибудь упоминание о Флоре Льюис в сороковых годах. Я понимала, что ищу иголку в стоге сена, но надеялась, что, может быть, мне повезет.

Я просмотрела список найденных результатов, но все было не то, пока мое внимание не привлекла ссылка на статью в Википедии – «Нераскрытые тайны».

– Что-то ищешь? – спросил Рекс, заглянув в экран моего ноутбука.

– Посмотри, – сказала я, указывая на статью.

Внизу страницы был выделен заголовок: «АМЕРИКАНСКАЯ НЯНЯ ИСЧЕЗЛА В АНГЛИИ». Я щелкнула мышкой и прочла отсканированную копию статьи из «Нью-Йорк сан» за 13 ноября 1940 года:

Жительницу Нью-Йорка Флору Льюис последний раз видели в Ливингстон-Мэноре в Клайвбруке (Англия), где она по найму ухаживала за детьми лорда Ливингстона, вдовца и лондонского бизнесмена. Ее родители, у которых не удалось получить комментариев, держат булочную в Бронксе. Местная жительница Джорджия Хиллман запомнила Флору как яркую и добрую молодую женщину. «Я познакомилась с ней на пароходе по дороге в Англию, – сказала она. – И никогда ее не забуду». Всех, кто что-либо знает о местонахождении Флоры Льюис, убедительно просим связаться с нью-йоркской полицией или немедленно известить английские власти.

Значит, Флора пропала? Вспомнив Лайлу Герцберг, я задумалась.

– Не нравится мне это, – сказала я Рексу. – Что за чертовщина, по-твоему, случилась с этими женщинами?

Откинувшись на подушки, он уставился в свою тетрадку.

– А как, ты сказала, звали ее подругу, которую цитируют в статье?

Я посмотрела на экран.

– Джорджия Хиллман.

У Рекса загорелись глаза.

– Это же имя из книги! – воскликнул он, доставая «Годы» и открывая обложку. – Смотри, это ее надпись.

– Хм-м-м, – протянула я, снова поворачиваясь к компьютеру. – Может быть, мне удастся найти и ее.

Я погуглила и отобрала результаты с ключевыми словами, пока не отыскала женщину с такими же именем и фамилией в статье об открытии дома престарелых в Манхэттене. Найдя телефон этого дома, я позвонила туда. Раздался гудок, второй, третий, четвертый.

– Рузвельт Старшая слушает, – проверещал женский голос.

– Здравствуйте, я звоню, чтобы узнать, не живет ли у вас мисс Джорджия Хиллман.

– Мы не даем сведений о проживающих, – с некоторым раздражением ответила женщина.

– Да, конечно, – сказала я. – Тогда не могли бы вы просто передать ей сообщение?

– Разумеется.

– Надеюсь, мисс Хиллман может мне позвонить, – продолжала я. – Мне нужно поговорить с ней об одном важном деле.

Я продиктовала ей номер своего мобильного и повесила трубку. Интересно, позвонит ли она? И вообще, живет ли она там? Статья-то в газете семилетней давности.

– Ну вот, хотя бы так, – произнесла я. – Она, вероятно, больна.

Я опять уткнулась в ноутбук, и тут раздался сигнал входящего мейла. Я не разобрала от кого. Сначала. А потом открыла письмо, и мое сердце упало.

Я виделся с твоим мужем в местном кафе. И чуть было все ему не рассказал. Но я потерплю, Аманда. Я понимаю, что родители твоего мужа в Азии, поэтому даю тебе возможность подумать. Но не долго.

Рекс лежал рядом, беззаботно листая какую-то книгу по истории, а мое сердце вырывалось из груди. Боже милостивый! Он здесь. Он в самом деле здесь.