Последняя камелия - Сара Джио

Я проснулась в два часа ночи. Взглянула на Рекса, он безмятежно спал рядом. Это всего лишь сон. Это всего лишь сон. Но, закрыв глаза, я видела только его лицо.

* * *

Пятнадцать лет назад

Моя тетя Джин закурила в машине и выпустила на меня облако дыма.

– Ты не разговорчива, а?

Скрестив на груди руки, я смотрела сквозь сигаретный дым в окно на деревья, растущие вдоль дороги.

– Что ж, Нью-Йорк-Сити тебе понравится, – сказала тетя.

На голове у нее была голубая бандана, в ушах болтались бирюзовые сережки. Мама, когда была жива, называла свою старшую сестру хиппи. Выпустив новое облако дыма, она улыбнулась:

– Квартирка маленькая, но со временем ты привыкнешь.

Я знала, что она желает мне добра. Она не была обязана брать меня к себе, когда инспектор оценил ситуацию, сложившуюся у нас дома. После маминой смерти папа начал пить.

– Я слышала, что он с тобой делал, – осторожно произнесла тетя Джин. – Бедняжка. Ты столько пережила…

– Он не нарочно, – быстро ответила я, прикасаясь к шраму на виске. – Это все выпивка.

– Ну, теперь ты будешь в безопасности, – сказала она.

Я кивнула, думая про Нью-Йорк-Сити. До того я никогда не уезжала далеко от нашего дома в горах Адирондака. Я рассматривала татуировку на тетином предплечье. Там была выколота бабочка. Тетя Джин и мама, хоть и сестры, были совсем разными.

– Слушай, – сказала она, гася сигарету о приборный щиток, при этом пепел скатился на коврик, – ты же знаешь, что со мной можно говорить, верно? О чем угодно.

Я кивнула, закусив губу.

Мы проехали пастбище с коровами, церковь и свалку с сотнями проржавевших машин.

– Мы с сестрой не были близки, – говорила тетя. – Ты, конечно, сама знаешь. Боже, подумать только, что она, наверное, говорила обо мне! – Она вздохнула. – Ну, это все позади. Надеюсь, теперь мы с тобой подружимся. – На мгновение оторвав глаза от дороги, она мне улыбнулась.

Я снова повернулась к окну. Мы ехали уже второй час, а то и дольше. Я, наверное, задремала, потому что, когда открыла глаза, за окном виднелись высокие здания.

– Мы почти дома, – сказала тетя Джин. – Я рада, что тебе удалось поспать.

Она подрулила к какому-то кирпичному дому, где на крыльце сидел мужчина без рубашки и курил сигарету. Он что-то крикнул проходившей женщине. Вдали залаяла собака.

Я взяла с пола свой рюкзачок и, крепко прижав его к груди, вылезла из машины. Вместе с тетей Джин мы вошли в подъезд, где в углу рядом со скомканным пакетом из «Макдоналдса» валялась раздавленная жестянка из-под кока-колы. Около уха зажужжала муха, я отмахнулась от нее. В подъезде пахло мочой.

– Надо подняться на шестой этаж, – сказала тетя Джин. – Лифт уже год как не работает. Это высоковато, но ты привыкнешь.

Тяжело дыша, я поднялась вместе с ней на шестой этаж. Она остановилась у двери посредине площадки, вставила ключ и крикнула:

– Мама дома!

До этого момента мне не приходило в голову, что у тети Джин есть дети. Во всяком случае, мама никогда не говорила о них.

Из-за кушетки выскочила кошка, и тетя Джин обняла этот пушистый комок. У двери по полу было рассыпано содержимое полиэтиленового пакета из супермаркета – подгузники и мешок с яблоками.

– Шон! – крикнула она. – Где ты?

Из глубины спальни доносилась музыка хеви-метал.

– Ох уж этот парень! – пробормотала тетя. – Я ведь просила его присмотреть за Майлзом.

Перед телевизором сидел малыш в мокром подгузнике. Она присела перед ним на корточки.

– Ты как, ничего, мой сладкий?

Он не отрывал глаз от экрана.

Тетя положила малыша на коврик и сменила ему подгузник, потом вытерла грязный ротик.

– Время от времени я беру на воспитание малышей, – пояснила она. – Мне кажется, это мое призвание. К тому же сто тридцать долларов в месяц помогают оплатить счета. – Тетя Джин схватила мальчика с пола и усадила его на колени. – Это Майлз. Он почти не разговаривает. У него дома ужасная ситуация. Ему уже три годика, но он плохо развит для этого возраста.

Я кивнула.

Она подобрала игрушечного медвежонка, валявшегося в стороне. Голова его была оторвана. Тетя взглянула на Майлза, а потом нахмурилась и посмотрела в сторону спальни.

– Это сделал Шон?

Малыш кивнул и уставился на свои колени.

– Шон! – закричала тетя Джин. – Скажу честно, – обратилась она ко мне, – этот парень сведет меня с ума. Я думала, что смогу его перевоспитать, но, знаешь, у некоторых детей такой норов!

Мгновение спустя появился парень на пару лет старше меня, с виду ему было лет шестнадцать – может быть, семнадцать. Его длинные сальные волосы свисали на лицо. Парень был одет в джинсы и футболку с надписью «AC/DC».

– Еще одна? – ухмыльнулся он.

– Это Аманда, – сказала тетя. – Моя племянница. Она будет жить у нас. И ты будешь обращаться с ней уважительно, ты слышишь меня, Шон?

Парень не счел нужным ответить, просто посмотрел на меня и улыбнулся, и эта улыбка напугала меня до смерти.

* * *

На следующее утро на завтрак миссис Диллоуэй выставила в столовой поднос с яйцами, беконом и пшеничными лепешками.

– Надеюсь, этого будет достаточно, – строго сказала она, обернувшись ко мне. – Миссис Клейн не привыкла готовить американцам.

– Прошу прощения, – игриво ответил Рекс. – Я, может быть, и живу в Соединенных Штатах, но до мозга костей британец.

Я покашляла.

– Он хочет сказать, что еда превосходна, спасибо.

Я обрадовалась, что хрустальная чаша была наполнена разнообразными фруктами, и долго выбирала, пока не остановилась на крошечном апельсинчике.

– Это…

– Кумкват, – подсказала миссис Диллоуэй, с любопытством взглянув на меня.

Я воткнула в крохотный плод вилку и раскусила его. Мой рот наполнился кисло-терпкой влагой, вкус был восхитительным. Я взяла в руки книгу.

– Что читаешь? – поинтересовался Рекс.

– «Годы», – ответила я. – Я нашла эту книгу в гостиной.

– Ах да! – воскликнул он. – Миссис Диллоуэй?

Она подняла глаза от подноса, который собиралась унести обратно на кухню:

– Да?

– Вы не знаете, не было ли когда-нибудь среди обитателей поместья женщины по имени Флора?

Графин с апельсиновым соком задребезжал на подносе, и она быстро поставила его на стол, чтобы не уронить.