Последняя камелия - Сара Джио

– Прислуга, – возразил Эббот.

– Дети, – сказала я, повышая голос. – Пожалуйста, не спорьте. Можете считать, как хотите. Но я ваша няня, и я здесь, чтобы присматривать за вами. Нравлюсь я вам или нет, но, пожалуйста, не ссорьтесь и не кричите друг на друга.

Кэтрин со вздохом отвернулась к книжному шкафу. Она потянулась к верхней полке, и рукав ее платья спустился до локтя, открыв с дюжину рваных запущенных ран. Вскрикнув, я бросилась к ней.

– Кэтрин, что у тебя с рукой? Ты поранилась?

Она быстро натянула рукав на предплечье и огрызнулась:

– Ничего.

– Дай мне взглянуть, – настаивала я. – Кто-то тебя поранил? Пожалуйста, я…

– Все в порядке, – снова огрызнулась она. – Просто я упала в саду. Пустяки.

Я легонько коснулась ее руки.

– Но я только хочу помочь…

– Пожалуйста, не надо. – Она отдернула руку. – Говорю же, это пустяки.

Эббот взял журнал комиксов и уткнулся в него носом, а Николас насупился. Я повернулась к маленькой Джени, которая держала куклу с льняными спутанными волосами, ее не мешало бы причесать. Мне бы следовало разобраться с Кэтрин, но я предпочла сменить тему.

– Давай сделаем кукле прическу, – сказала я, наклоняясь к расческе, что валялась на полу у дивана. – Ты любишь кукол? – спросила я у Кэтрин.

– Нет, – ответила она, не глядя на меня.

– Кэтрин ничего не любит, – усмехнулся Эббот.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – запротестовала та.

– Раньше она любила смотреть на цветы, – добавил Николас. – Вместе с мамой.

Кэтрин с отвращением взглянула на брата:

– Не смей говорить о маме при ней!

– Почему это? – взъерепенился Николас.

Она не ответила.

– Я тоже люблю, – сказала я. – Когда дождь пройдет, я надеюсь, что вы устроите мне экскурсию по саду. Может быть, завтра.

Мне была неприятна мысль о том, что я использую детей, чтобы они провели меня к камелиям, но нужно было найти способ попасть в сад, не вызвав особых подозрений.

– Папа не любит, чтобы мы ходили в сад, – зарубила идею Кэтрин.

– Почему? – спросила я, вспомнив схожее предупреждение миссис Диллоуэй.

– Потому что мама…

Кэтрин ткнула Николаса локтем в бок.

– Ой! – закричал он.

– Болтает какую-то ерунду, – пояснила Кэтрин, закатив глаза.

– Пожалуйста, – попросила я, – перестаньте спорить. Давайте чем-нибудь займемся. – Я взглянула на книжный шкаф, стоящий неподалеку. – Кто любит сказки?

Старшие дети промолчали в ответ, но маленькая Джени подошла ко мне и прислонилась к моей ноге.

– Я люблю, – сказала она с улыбкой.

– Ну, и хорошо, – обрадовалась я и наугад взяла с полки книжку. – Будем читать.

Я ощутила, как Кэтрин протиснулась между мной и Николасом, чтобы занять удобное место на диване.

– Простите, – проговорила она коротко, прежде чем устроиться у подушки, и вернула руки в прежнюю позицию, скрестив их на груди. Николас сел рядом с ней, а Эббот лег на бок на ковре и зевнул.

– Вот, – начала я, открывая первую страницу и взглянув на часы. – У нас достаточно времени, чтобы прочитать хорошую сказку и успеть переодеться к ужину.

– Дети! – строго закричала миссис Диллоуэй. – Быстро сядьте по местам, вот-вот придет ваш отец.

Я подумала о папе, оставшемся дома, в своей булочной, о его руках, испачканных в муке, и широкой добродушной улыбке, и мне стало жаль этих детей.

Николас и Эббот забрались на стулья. В своих вечерних костюмах они выглядели сурово, как маленькие мужчины. Кэтрин села напротив, разглаживая мнимую морщинку на рукаве своего светло-желтого платья, она озорно мне улыбнулась. Она больше других детей беспокоила меня.

Миссис Диллоуэй указала на мое место в конце длинного стола, слишком большого и пустынного для четверых детей и их отца.

– Мисс Льюис, можете сесть там, рядом с Джени. Ей нужно помогать во время еды.

– Да, мэм, – ответила я, хватая Джени на руки и усаживая рядом с собой.

Миссис Диллоуэй покинула столовую, а у меня было чувство, будто все мы участвуем в какой-то детально проработанной театральной постановке и вот-вот поднимется занавес.

Эббот постучал ножом по тарелке, и, словно в ответ, Николас взял вилку и начал стучать по стакану.

– Эй, вы! – шикнула на них Кэтрин. – Что вы ведете себя как варвары?

Джени завизжала от восторга и, пытаясь присоединиться к застольной группе ударников, схватила ложку и ударила по своему хрустальному стакану. Стакан с водой опрокинулся, покатился по столу и упал на пол мимо ковра на твердый паркет, где и разбился на мелкие осколки.

– Боже! – воскликнула я, опускаясь на колени, чтобы навести хоть какой-то порядок.

И тут в столовой воцарилась тишина.

– Для детей твоего возраста больше подходят жестяные кружки. Я скажу об этом миссис Диллоуэй. – Я сгребла осколки хрусталя под стол и встала. – Вот. Ваш отец ничего не узнает. Это будет наш маленький секрет.

Мои щеки покраснели, когда я увидела, что в столовую вошел лорд Ливингстон. Высокий и худой, с висками, тронутыми сединой, он все же выглядел много моложе своих лет. Я поняла, откуда у Николаса такая привлекательная внешность. Он был вылитый отец, и я подумала, что Эббота, возможно, возмущает это сходство.

Лорд покашлял.

– Добро пожаловать! – выкрикнула Кэтрин.

Он чопорно кивнул ей и обратился к миссис Диллоуэй, которая подошла к столу с большим блюдом под металлическим колпаком, и спросил, указывая пальцем на меня:

– Кто это?

– Это мисс Льюис, – нервно проговорила домоправительница, – новая няня. Она прибыла вчера…

– Рада познакомиться с вами, сэр, то есть мистер… – забормотала я.

Миссис Диллоуэй поморщилась.

– Мисс Льюис из Америки, ваша светлость, – зачастила она, словно стараясь поскорее и навсегда покончить с этим.

Не удостоив меня взглядом, его светлость отдал мистеру Бердсли свое пальто и, скривившись, проговорил:

– Не знаю, как воспитывают детей в Америке, но в Ливингстон-Мэноре никто не пьет из жестяных кружек.

– Да-да. Конечно, – запинаясь, начала я. – Я лишь подумала, что дети могли бы…

– Дети, – продолжил он, – будут учиться пить из стаканов, как леди и джентльмены.

– Я очень уважаю ваши традиции, сэр… Но ведь маленькой Джени всего два года, и…

– Я осведомлен о возрасте моей дочери, мисс…