Свинцовое ожерелье - Владимир Колычев

«В римском праве различают эдикты эдилов, провинциальные эдикты, преторские эдикты».

Арина читала о том, что уже знала, но повторение перед экзаменом – святое дело.

Костя подошел сзади, мягко вжал пальцы в ее шейные мышцы. Это не просто массаж, а прелюдия. Как учиться в таких условиях?

– Я тебя развращаю? – спросил он.

– Ты меня растлеваешь.

– Я больше не буду. – Он убрал руки.

– Я тебя сейчас убью! – Она закрыла учебник, взяла его в руки, приготовилась ударить им назад через голову.

Но тут до ее слуха донесся щелчок, с которым открылась дверь. Неужели отец?

– Тихо! – Арина приложила палец к губам, вскочила, открыла шкаф и жестами велела Косте спрятаться.

Только он исчез из виду, как появился отец. Хмурый, суровый.

– Куда ты его спрятала?

– Кого?

– А кота шкодливого с поганым хвостом! – Отец смотрел на шкаф, в котором прятался Костя.

Он все знал и обращался прямо к нему.

– Какого кота? Папа, ты что такое говоришь?

– Любишь его?

– Кота?

– Козла! Мне открыть шкаф?

– Нет! Папа, да, я его люблю!

– А он тебя?

Дверца шкафа сдвинулась, Костя вышел.

– Люблю! – сказал он, исподлобья глядя на отца.

– И счастья моей дочери желаешь? – Отец смотрел на него зло, пристально.

– Желаю.

– Вот и отстань от нее.

– Папа!

– Ты ей не пара. Я не дам вам жизни. Ты меня понимаешь?

– Я люблю Арину.

– Она тоже думает, что любит тебя и сбежит с тобой на край света. Там вы будете жить в нищете, она родит от тебя ребенка, двух, трех, потом поймет, что ошиблась. Ты хочешь сломать ей жизнь?

– Папа, хватит! – Арина топнула ногой.

Но отец даже ухом в ее сторону не повел.

– Я не дам вам жизни, – повторил он. – Ты должен это понимать и поступить как мужчина. Если по-настоящему любишь.

Костя с такой силой сжал кулаки, что на лбу вздулась жила. Он резко выдохнул, разжал кулаки, с болью посмотрел на Арину.

– Я тебя люблю, – сказал парень и вышел.

Арина рванула за ним, но отец крепко схватил ее за руку.

– Пусти!

– Дай ему почувствовать себя мужчиной, – тихо сказал он.

Вдруг она поняла, что это всего лишь проверка на вшивость. Отец хочет узнать, какой у Кости характер. Если он покажет себя мужчиной, то все будет хорошо.

Костя ушел.

– Мужик, – отпуская Арину, сказал отец.

– Папа, я его люблю и хочу быть с ним.

– Ты еще молодая, сама не знаешь, чего хочешь.

– Нет, знаю!

– Совсем недавно ты думала, что любишь Игоря. Потом появился этот, и ты не можешь жить без него. Завтра будет еще кто-то.

– Я не любила Игоря. Никто больше не будет. Только Костя.

– Ты любила Игоря. А потом его бросила.

– Да не любила я.

– А парень пытался свести счеты с жизнью. Из-за тебя.

– Игорь?! Свести счеты?! Из-за меня? – Арина опешила.

Она встала у окна, чтобы глянуть вниз, посмотреть, куда идет Костя, но отец взял ее за руку, увлек к кухонной стойке, выдвинул стул, помог сесть.

– Открою тебе маленькую тайну, – доверительным тоном сказал он. – Отец Игоря обратился ко мне за содействием. Он хочет, чтобы ты вернулась к Игорю.

– Но я от него не уходила. Мы просто встречались.

– Если встречались, значит, уходила. Ты должна вернуть парня к жизни.

– Но я люблю Костю!

– А если Игорь – это твоя главная миссия в этой жизни?

– Миссия?

– Да, жизненное предназначение.

– Папа, я знаю, что такое миссия.

– Знать – это одно, а делать – несколько другое. Игорь был самым настоящим шалопаем, пока не встретил тебя. Он стал совсем другим человеком. А почему? Потому что это судьба. Кто-то там сводит вас вместе. – Отец вознес глаза к небу и тут же ткнул пальцем в пол. – А кто-то пытается вас разлучить, присылает всяких. Игорь – твоя судьба. Он – твое предназначение.

От мысленного перенапряжения у Арины застучало в висках. Она никак не ожидала от отца такого красноречия. А вдруг Игорь действительно предназначен ей свыше? Тем более что он ей не безразличен?!

Карты на руках, можно играть дальше. Есть серьезные козыри.

– Я тебя вспомнил, Евгений Климентьевич. – Рокотов посмотрел на Ефимцева как кот на мышь, которая попала ему в лапы.

Но мышь эта крупная, зубастая. Она могла и укусить. Только вот почему-то не пугала.

– Да и я тебя знаю, Буллит. – Клим поглядел на собеседника с вызовом, но не агрессивно.

Он готов был поднять брошенную перчатку, но войны ему точно не хотелось. Да и у Рокотова не было желания гнать волну.

– Тесен мир.

– И не говори.

– А я тебя искал.

– Я знаю.

– Всю Москву на уши поставил.