Маэстро, вы - убийца! - Найо Марш

— Во всяком случае, Мисс Сиклифф, с которой Филлида Ли поделилась своей тайной задолго до случившейся трагедии, её слов не опровергла. Что ж, попробуем исходить из того, что между Гарсией и Соней Глюк и впрямь произошла крупная ссора. Вы несомненно вели записи — посмотрите, какими словами описала её эта экстравагантная особа, мисс Ли.

Фокс вытащил довольно элегантную записную книжку, нацепил очки и зашелестел страницами.

— Вот, нашёл. — Он начал медленно читать, расшифровывая свои стенографические значки. — «Гарсия сказал: „Значит, в пятницу вечером?“. Соня ответила: „Да, если получится“. Потом, немного помолчав, добавила: „Только больше я никаких её выходок терпеть не стану“. „Чьих“? — спросил Гарсия, а Соня ответила: „Этой суки Сиклифф — чьих ещё“. Соня вдруг зарыдала и потребовала, чтобы Гарсия на ней женился. Гарсия промолчал. Тогда она снова напомнила ему про пятницу и добавила, что если он её обманет и на сей раз, то она пойдёт к мисс Трой и выложит ей все без утайки. Гарсия в ответ угрожающе прорычал: „Если ты наконец не заткнёшься, я тебе заткну глотку навсегда, поняла? Делай, что тебе говорят. А сейчас — убирайся отсюда!“. — Вот весь их разговор, сэр.

— Понятно. Мы должны непременно выяснить, что творилось в студии в пятницу вечером. Черт, как некстати, что студия встроена в стену, а единственное окно открывается прямо на подъездную аллею. С другой стороны, если кто-нибудь проезжал мимо окна, то вполне мог услышать обрывки каких-то речей. В том случае, конечно, если Гарсия и впрямь находился там вместе с Соней.

— Но каким образом ему удалось погрузить и отправить свои вещи? Мои люди опросили уже все службы доставки — никто ничего не знает.

— Да, Братец Лис, я вас понимаю. Что ж, пора приниматься за работу. Мы должны твёрдо установить, чем занимался каждый из этих людей с полудня в пятницу до субботнего утра. Да, как там Бейли? Пожалуй, лучше мне начать с него.

Бейли с кислой, как обычно, физиономией доложил, что обработка студии закончена. Они с напарником сняли все отпечатки пальцев, сфотографировали царапины на подоконнике, измерили и засняли отпечатки шин на аллее и следы ног, а также сделали их гипсовые слепки. Ключ от студии, висевший на гвозде, был сплошь покрыт смазанными отпечатками. Под подушкой нашли пустую бутылку из-под виски. Чаще всего на подоконнике повторялись отпечатки пальцев с частичками глины. Такие же отпечатки были найдены на бутылке.

— Их, конечно, оставил Гарсия, — сказал Аллейн. — Он работал с глиной возле окна.

В чулане Бейли обнаружил кучу баночек, кистей, бутылочек с терпентином и красками, костюмы и платья, отрезы тканей, копьё, старинную абордажную саблю и несколько пустых склянок, из которых пахло азотной кислотой. Кроме того, был найден непонятный предмет, который Бейли описал как «громоздкую штуковину с совершенно офигительно здоровенной металлической загогулиной и парой роликов».

— Пресс для травления, — догадался Аллейн.

— На полу есть несколько свежих пятен, — продолжил Бейли. — Похоже, они оставлены азотной кислотой. Самой кислоты я, тем не менее, нигде не нашёл, хотя пересмотрел все баночки и склянки.

— Хм! — Аллейн приподнял брови и занёс эти сведения в блокнотик.

— Вот ещё кое-что, — сказал Бейли и, открыв свою сумку, извлёк и протянул Аллейну маленькую коробочку.

— О, это, наверное, самый bonne-bouche[13], — произнёс Аллейн.

Взяв коробочку, он раскрыл её и поднёс к свету.

Внутри темнела сплющенная серовато-зелёная лепёшка.

— Лепная глина, — произнёс Аллейн. — Где вы её нашли?

— В складках этой шёлковой штуковины, которая наброшена на платформу, — сказал Бейли, уныло разглядывая кончики ботинок.

— Понятно, — медленно произнёс Аллейн. — Взгляните, Фокс.

Фокс наклонился и всмотрелся. Оба ясно разглядели на кусочке глине совершенно чёткий отпечаток пальца.

— Славный пальчик, — произнёс Фокс. — Не весь, правда, но — уже ни с чем не перепутаешь.

— Если отпечатки, оставленные на подоконнике, и в самом деле принадлежат Гарсии, — хмуро сказал Бейли, грызя кончик ногтя, — то этот — из той же серии.

Воцарилось молчание. Аллейн и Фокс переглянулись.

— Что ж, — сказал наконец Аллейн. — То, что называется «не в бровь, а в глаз».

— Должно быть, сэр, она вывалилась из его комбинезона, когда он натягивал ткань. Так, во всяком случае, это могло случиться.

— Что ж, вполне возможно.

— Работал он в перчатках. Мы нашли пару следов, которые могли быть оставлены перчатками. На одном из них — частички глины. Мы все сфотографировали, сэр.

— Вы замечательно потрудились, Бейли.

— Что-нибудь нужно, сэр?

— Боюсь, что да, — вздохнул Аллейн. — Найдите комнату убитой девушки и поработайте в ней. Прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. Какая-нибудь из горничных проводит вас. Если что, немедленно разыщите меня.

— Хорошо, мистер Аллейн.

— Когда закончите там, можете отправляться по домам. Надеюсь, вы оставили человека в студии?

— Разумеется, сэр. Одного из местных парней. Он так и пыжится от гордости из-за оказанной чести.

— Простодушный малый. Что ж, Бейли, принимайтесь за работу. Позже увидимся.

— Слушаюсь, сэр.

— А зачем им нужна азотная кислота? — осведомился Фокс, когда Бейли вышел.

— Думаю, что для гравирования, — сказал Аллейн. — Нужно спросить у мисс Трой.

— Похоже, что достаточно только найти Гарсию и — дело в шляпе, — ухмыльнулся Фокс. — Не так ли, сэр?

— Возможно, Фокс. Только давайте не будем переоценивать свои силы. Не забывайте — нужно всегда оставлять лазейку для сомнения.

— Но, сэр, как мог оказаться этот кусок глины на месте убийства? Ведь Гарсия вообще не должен был околачиваться возле подиума.

— Да, это верно.

— А, по версии Малмсли, выходит, что кинжал могли вставить только в то время, когда все были в Лондоне.

— Да. И тем не менее мы должны точно выяснить, где все они были и чем занимались в Лондоне. Каждый из них. Пора приступить к дознанию. Отправляйтесь в столовую, Фокс, и возвращайтесь с кем-либо из наших уважаемых маэстро.

Фокс послушно потрусил в столовую и вскоре вернулся в сопровождении Кэтти Босток. Кэтти шла с высоко поднятой головой, живое воплощение истины и справедливости. Её плотная коренастая фигура скрывалась под вельветовыми брючками, красной блузкой и коричневым пиджаком. Чёрные прямые волосы, подстриженные а ля Кромвель, закрывали уши, чуть ниспадая на широкий решительный лоб. Макияж Кэтти наложила довольно небрежно, а глаза её уверенно поблёскивали из-под густо нависших бровей.