Маэстро, вы - убийца! - Найо Марш

Кэтти пригнулась вперёд, упёршись крупными ладонями в колени. Аллейн заметил, что женщину колотит лёгкая дрожь, словно изготовившегося к прыжку терьера.

— Я уже заканчивала лицо — мне оставалось только пару раз пройтись по нему. Дольше всего я возилась с губами. Я просила, умоляла Соню не шевелить ими, но всякий раз, как я поднимала голову, она закусывала губу или злорадно ухмылялась. Как будто понимала, как я мучаюсь. Я уже смешала красный кадмий для нижней губы и хотела нанести его, как вдруг Соня состроила рожу. Я её обругала. Она промолчала. Я взяла себя в руки, приготовилась сделать мазок и посмотрела на Соню. Она показывала мне свой мерзкий язык!

— И это явилось последней каплей?

— Да! Я высказала всё, что накопилось во мне за две недели страданий. Я даже не пыталась сдерживаться.

— Да, это не удивительно. Прекрасно вас понимаю. Как по-вашему — зачем она это делала?

— Она меня провоцировала, — сквозь зубы процедила Кэтти. — Нарочно.

— Но почему?

— Почему? Да потому что я обращалась с ней именно как с натурщицей. Потому что ожидала получить от неё хоть какую-то отдачу за те бешеные деньги, что платила ей Трой. Я её наняла в отсутствие Трой и до возвращения Трой сама вела все дела. Соня этому противилась. Вечно намекала, что вовсе не должна мне подчиняться.

— И это все?

— Да.

— Понятно. Вы сказали, что мисс Трой платила ей бешеные деньги. Сколько это составляло?

— Четыре фунта в неделю плюс содержание. Как-то раз Соня наплела ей с три короба про свою мифическую болезнь и счета за лечение, и Трой, не проверяя, выложила ей круглую сумму. Жуткая наглость! А с Трой говорить бесполезно. Она верит людям на слово. Попрошайки чуют её за несколько миль. Теперь вот, пожалуйста — опять посадила себе на шею двоих прихлебальщиков.

— В самом деле? Это — кого же?

— Прежде всего — Гарсию. Он уже давно сосёт из неё соки. А теперь ещё этот папуас — Хэчетт. Трой уверяет, что остальные платят ей гораздо больше, но — получит ли она деньги, это ещё бабушка надвое сказала.

— Как вам кажется, Гарсия хорошо здесь выглядит? — внезапно спросил Аллейн, показывая ей групповой снимок.

Кэтти взяла фотографию и вгляделась в неё.

— Да, он хорошо вышел, — сказала она. — Это снято прошлым летом.

— Значит, он уже тогда гостил у мисс Трой?

— О, да! Гарсия ведь никогда ни за что не платит. У него в пустыне песка не допросишься. Совершенно бессовестная личность!

— Вы не могли бы рассказать мне про него поподробнее, мисс Босток?

— Я не сильна давать характеристики, — протянула Кэтти. — Но попытаюсь. Он смуглый, неопрятный, немного дикий. Такое лицо писать — одно удовольствие. Хорошая кость. Вы ведь его подозреваете, да?

— Трудно сказать, — уклончиво ответил Аллейн.

— Я думаю, что именно он убил Соню. Больше некому. потом — это в его характере. Он совершенно безжалостен и хладнокровен, как гадюка. Он даже спросил Малмсли, не хотелось ли тому когда-нибудь убить свою любовницу.

— Да, мистер Малмсли рассказал нам об этом.

— Держу пари, что так оно и было. Если Соня приставала к нему и мешала работать, он бы избавился от неё, не задумываясь. Даже глазом не моргнув. С такой же лёгкостью он бы прихлопнул назойливую муху. А, может быть, она отказалась давать ему деньги.

— Соня давала ему деньги?

— Мне кажется, что да. По словам Ормерина, эта дурёха содержала Гарсию весь прошлый год. Я уверена, что Гарсия мог брать у неё деньги без зазрения совести. Он вообще свято убеждён, что цель оправдывает средства. Гарсия ведь мог устроиться на высокооплачиваемую работу в богатую ритуальную компанию. Трой уже с ними договорилась на его счёт. Однако, стоило Гарсии только увидеть их мраморных ангелочков с раскрытыми библиями, как он грязно выругался и ушёл, хлопнув дверью. А ведь голодал в то время! — В голосе Кэтти, несмотря на неодобрительный тон, прозвучали восхищённые нотки. — Он из тех, что умирают, но не сдаются.

— Как по-вашему — Соня была всерьёз привязана к нему?

Кэтти достала новую сигарету, а Аллейн услужливо чиркнул спичкой.

— Не знаю. Я в любовных страстях не сильно разбираюсь. Мне показалось, что она переключилась на Бейсила Пилгрима, но я не берусь судить, было ли это искренним увлечением или — манёвром с целью вызвать ревность Гарсии, или — досадить ему. Но вот Сиклифф Соня ненавидела всеми фибрами. К тому времени Гарсия уже начал ухлёстывать за этой красоткой.

— Да, сплошные интриги, — покачал головой Аллейн.

— Не говорите, — хмыкнула Кэтти. Чуть подождав, она встала с кресла. — Больше я вам не нужна, мистер Аллейн?

— Пожалуй, нет, большое спасибо. Позже мы подготовим протокол — вы его прочитаете и подпишете.

Кэтти подозрительно взглянула на Фокса.

— Вот, значит, для чего он тут сидел?

— Да.

— Пф!

— Протокол нужен только для того, чтобы проверить ваши показания. Впрочем, если вы не захотите подписывать…

— Кто сказал, что я не захочу? Я только сначала прочитаю, что он там понапишет.

— Вы правы, мисс, — доброжелательно улыбнулся Фокс, закрывая записную книжку.

— Фокс, проводите, пожалуйста, мисс Босток.

— Спасибо, в этом доме я не заблужусь, — фыркнула Кэтти.

— Задиристая дамочка, — произнёс Фокс, когда дверь за Кэтти закрылась.

— Да, есть немного. Впрочем, это неважно. Кое-что ценное про Гарсию она нам всё-таки рассказала.

— Да, это верно.

В дверь постучали и вошёл один из местных констеблей.

— Извините, сэр, но пришёл господин, который очень настойчиво требует, чтобы его пропустили к вам.

— Как его зовут?

— Он отказался назваться, но сказал, что вы будете безмерно рады его увидеть.

— Может, он журналист? — нахмурился Аллейн. — Если да, то я в самом деле буду безмерно рад выставить его вон пинком под зад. Нам сейчас некогда возиться с прессой.

— Нет, сэр, он не журналист. По его словам, он… э-ээ…

— Кто?

— Дословно он сказал, сэр, что, увидев его, вы начнёте оглашать весь дом радостными воплями.

— Так про начальство не говорят, — строго произнёс Фокс. — Вам бы следовало это знать, констебль.

— Вернитесь и попросите его назваться, — сказал Аллейн.

Полицейский удалился, вжав голову в плечи.

Фокс возбуждённо заговорил:

— Черт возьми, сэр, а вдруг это сам Гарсия? Судя по описанию, у него хватило бы наглости отрекомендоваться таким образом.

— Нет, — сказал Аллейн, улыбаясь. — Мне кажется, что я узнал стиль этого послания. Мне кажется, Фокс, что сейчас перед нами предстанет наш старый и верный друг.