Маэстро, вы - убийца! - Найо Марш

Аллейн любезно придвинул художнице кресло, на которое Кэтти тут же и плюхнулась. Фокс мышкой скользнул за стол, изготовившись стенографировать. Аллейн уселся напротив Кэтти.

— Прошу прощения за повторное беспокойство, мисс Босток, — начал он. — Сами понимаете — работы у нас пока ещё невпроворот. Во-первых, мне хотелось бы выяснить вот что: использовалась ли у вас в студии для каких-либо целей азотная кислота?

— Для травления, — пожала плечами Кэтти. — А что?

— Мы нашли в чулане отметины, оставленные кислотой. А — где её держат?

— В бутыли на верхней полке. Она помечена красным крестом.

— Нам не удалось её найти.

— Только в пятницу её наполнили до самого верха и поставили на прежнее место. Она должна быть там.

— Понятно. Теперь, мисс Босток, мне предстоит проверить, чем занимался каждый из вас в пятницу, после обеда. В вашем случае дело обстоит довольно просто. Насколько я понимаю, будучи в Лондоне, вы почти не расставались с мисс Трой. — Он раскрыл записную книжку и положил на подлокотник кресла.

— Да, — продолжил Аллейн. — Тут сказано, что вы приехали в клуб, переоделись, а потом поужинали с сэром Артуром и леди Джейнс на Итон-сквер. Оттуда вы отправились на просмотр работ группы «Возрождённый Феникс». Это правильно?

— Да, все верно.

— Переночевали вы в клубе. Кстати, в котором часу вы вернулись в клуб?

— Около часа ночи, — сказала Кэтти. — Меня привезли Джейнсы. Трой задержалась с Джоном Беллаской до закрытия.

— И вы встретились уже за завтраком?

— Да. Потом мы разделились и встретились снова уже на выставке. Обедала я со знакомыми, на которых случайно наскочила — с Грэхемом Барнсом — это известный акварельщик, — и его женой. Потом из клуба мы с Трой поехали домой. Она обедала с Джоном Беллаской.

— Так. Что ж, все ясно. Мне, правда, придётся ещё и самому поговорить с сэром Артуром Джейнсом, чтобы он подтвердил ваши слова. Так уж принято, не обижайтесь.

— Я все понимаю, — снисходительно кивнула Кэтти. — Вы хотите выяснить, не случилось ли так, что кто-то из нас тайком прокрался в студию и подстроил смертоносную ловушку для этой несчастной дурёхи?

— Нечто в этом роде, — улыбнулся Аллейн. — Но я немного знаком с сэром Артуром. Если хотите, я могу сказать ему, что вы потеряли жемчужное ожерелье и хотите узнать, не видел ли он его, или…

— Нет уж, увольте! Скажите ему всю правду. Неужто похоже, что я могу носить жемчужные ожерелья! А уж Джон обеспечит алиби для Трой. Только не перестарайтесь, иначе он примчится сюда на всех парах, уверяя, что сам убил нашу натурщицу. — Кэтти хихикнула и закурила сигарету.

— Понимаю, — сказал Аллейн. И тут же в его воображении всплыла Трой, которая сидела у камина, обхватив голову тонкими изящными руками. Колец на её пальцах не было.

— Кто-нибудь видел вас в час ночи, когда вы вернулись в клуб?

— Меня впустил ночной портье. Не помню, видела ли я ещё кого-нибудь.

— Ваша комната была недалеко от комнаты мисс Трой?

— Прямо по соседству.

— Вы слышали, как она вернулась?

— Нет. Она сказала, что легонько постучала в мою дверь, но я ничего не слышала. Спала, должно быть. В семь пришла горничная и принесла мне чай, но ведь это ничего не значит: я вполне могла выбраться ночью, сесть в машину Трой, прикатить сюда, свершить своё чёрное дело и вернуться в Лондон.

— Это верно, — кивнул Аллейн. — Вы так и поступили?

— Нет.

— Что ж, — вздохнул Аллейн. — Придётся порасспрашивать ночных портье, работников гаражей и бензоколонок.

— Желаю удачи.

— Благодарю вас, мисс Босток. Насколько я знаю, сюда вы вернулись к обеду. А как вы провели остаток дня?

— Стряпала статейку для «Палитры». Прямо здесь, в библиотеке.

— В студию не выходили?

— Нет.

— А с мисс Трой общались?

— Да, она несколько раз заходила. Сейчас припомню. Она довольно долго возилась вон с тем ящиком. Перебирала эскизы, сжигала ненужные бумаги. Потом приводила в порядок свой этюдник. Чай мы тоже пили здесь. Затем она отправилась в поле поискать место для этюда. Поужинали мы в Боссикоте — с Хоуортами, — а вернулись около одиннадцати.

— Спасибо. А как вы провели воскресенье?

— Я весь день пыхтела над статьёй. Трой утром рисовала, а домой вернулась только днём. Остальные приехали уже ближе к ужину.

— Не рассказывала ли при вас Соня о том, как провела уик-энд?

— Нет. Во всяком случае, я ничего не слышала. По-моему, она говорила, что собирается в Лондон.

— Вы ведь заключили с ней контракт на этот семестр в отсутствие мисс Трой, верно?

— Да.

— А как вы с ней связались?

— Через Грэхема Барнса. Он дал мне её адрес.

— Он у вас сохранился?

— Ой, вряд ли. Попробую вспомнить. В Баттерси, кажется. А вот: Баттерси Бридж Гарденс. Где-то он у меня записан. Я поищу.

— Буду вам очень признателен. Это сэкономило бы нам время. Теперь вернёмся к истории с натурщицей и вашей картиной. Я имею в виду ту, на которой изображена гимнастка на трапеции. Продолжала ли мисс Глюк позировать вам после той стычки, о которой рассказала мисс Филлида Ли?

И вновь широкое лицо Кэтти порозовело. Густые брови сдвинулись, а губы гневно поджались.

— Ну и мерзавка же эта Ли! Я уже говорила Трой, что она совершила ошибку, взяв в ученики эту богатенькую тварь. Эта девица — настоящая наушница. Она училась в Слейде, где почти наверняка смотрелась белой вороной. Когда она вспоминает, то пытается изображать из себя выпускницу Слейда, но во все остальное время характер провинциальной сплетницы из неё так и прёт. Изо всех пор. Она ведь умышленно прокралась в студию, чтобы подслушать наш разговор.

— С натурщицей?

— Да. Жуткая стерва!

— Значит, вы и в самом деле повздорили с Соней?

— Это вовсе не означает, что я её убила.

— Разумеется. Но я был бы рад услышать ваш ответ, мисс Босток.

— Соня совсем распустилась, а я лишь осадила её. Поставила на место. Она прекрасно знала, что я тороплюсь закончить картину к групповой выставке, и ловко этим пользовалась. Шла на любые ухищрения, чтобы насолить мне. Лицо мне пришлось соскребать четыре раза — в итоге холст оказался безнадёжно загублен. Трой слишком добра к своим натурщицам, вот они и садятся на шею. Я задала юной нахалке трёпку и считаю, что поделом ей.

— Так она ещё позировала вам после этого?

— Нет. Я же сказала — картина безнадёжно загублена.

— Как она пыталась вам насолить? Меняла позу?