Четвертая подсказка - Кацухиро Го

Киёмия размял пальцы – и в тот же момент услышал:

– А!

Руйкэ впился взглядом в экран компьютера. Прежде чем Киёмия успел спросить, что случилось, его подчиненный повернулся к нему и сообщил будничным тоном:

– Новая информация. Жена из той пары, которая пострадала у «Токио доум», умерла.

9

– Зачем тебе нужно было это вранье?

Исэ спросил это в спину Судзуки, пока тот мочился в писсуар. Это было похоже на допрос.

Судзуки попытался обернуться к нему, чуть не облил мочой пол и в панике пробормотал: «А-а-а…» Исэ, скрестив руки на груди, пристально следил за его телодвижениями.

Обвинение, предъявленное Судзуки, было прежним – нападение на владельца винного магазина. В полицейском приложении уже появилась информация о том, что уже подготовлен ордер на его арест по делу о взрывах, но руководство, похоже, не торопится его предъявить, предпочитая вначале дождаться либо признательных показаний Судзуки, либо доказательств его вины. Исэ понимал, что руководство, наверное, хочет таким образом подстраховаться на случай суда. И все же, полагал он, лучше как можно быстрее взять его под стражу, даже если потом полицию и будут за это критиковать.

Полиция слишком мягкотелая…

«Мужчина средних лет, вполоборота повернувшийся ко мне и говорящий с улыбкой “подождите немножко, хе-хе-хе”, не проявляет никаких признаков неповиновения. Он не зовет адвоката и не кричит о правах человека. Пока он идет как важный свидетель, и поэтому сам процесс моего наблюдения за его мочеиспусканием является штукой странной. Разумеется, мы заранее заготовили казуистическое объяснение: я, дескать, не наблюдаю за ним, а всего лишь жду своей очереди, жду, когда освободится мой любимый писсуар. И все же…»

– Скажите, – неспешно писая, робко обратился к нему Судзуки, – что вы имеете в виду под «враньем»?

– Не прикидывайся. Ты ведь рассказывал о том, что девочка, которую ты в школьные годы преследовал, была убита учителем. И о том, что ты вдобавок попал под подозрение. Какой там «неприметный ребенок»?! Разве такие истории могут происходить одна за другой?

– Я вовсе не лгу, – произнес Судзуки, застегивая ширинку своих брюк. – То, что я был неприметным ребенком, – правда. Никто в принципе не обращал на меня внимания. Я был чем-то вроде воздуха. Нет, не чистым воздухом, как в горах или на берегу озера. Я был как воздух на помойке. Такой воздух, который пусть и несколько воняет, но не стоит того, чтобы возмущаться вслух по его поводу. Поэтому, думаю, мне и удалось по-тихому продолжать заниматься сталкингом.

– Чем ты хвалишься? Это преступление!

– Да, вы правы. Действительно правы. – Легкомысленно посмеиваясь, Судзуки подошел к умывальнику. – Но, может быть, я был самим мусором. Его, как положено, уложили в полупрозрачный пластиковый пакет и завязали. Пакет завязан, вреда никакого нет, но мусор есть мусор, и поэтому люди проходят мимо него. Конечно, это лучше, чем если б кто-нибудь подобрал пакет и действительно выбросил его, – но все равно никто не хочет заглядывать внутрь пакета. – Он принялся мыть руки. – Потому что это мусор.

Исэ внезапно охватило раздражение. Ногти вонзились в скрещенные руки. Приниженное поведение Судзуки всколыхнуло шторм эмоций в его душе. Телосложение, прическа, льстивая улыбка – они похожи во всем, кроме возраста. Прямо младший брат Исэ, который с лета второго класса старшей школы начал вести затворнический образ жизни в родительском доме и перестал выходить на улицу. И манера выражаться точь-в-точь. «Я ведь никчемный человек…»

«Считаешь себя никчемным, так приложи усилия! – такие слова хотел сказать Исэ. – Сражайся, как в смертном бою. По крайней мере прими себя таким, каков ты есть, делай все, что в твоих силах». «Если б это было возможным, я бы и не мучился… Все равно у такого, как я, ничего не получится…» За этим может последовать только одно – заискивание: «Но я хочу, чтобы вы были добры ко мне».

Исэ махнул рукой на брата; тот – просто клещ, который паразитирует на родителях. Исэ ненавидит его. И иногда даже думает: «Умри, пока не натворил беды». В мужчине средних лет, моющем перед ним руки, он чувствовал нечто схожее со своим родственником.

– Правильно я понимаю, что это твоя месть миру?

Судзуки, продолжая нависать над раковиной, с удивлением взглянул на Исэ.

– Твой мотив. Я говорю о мотиве установки бомб.

Шипя, из крана продолжала бежать вода.

– А вы как думаете?

От этого ответа у Исэ подпрыгнуло сердце. Он решил признать преступление?

– Я говорю гипотетически, понимаете? Гипотетически… Вам таким представляется мой мотив, если гипотетически предположить, что бомбы установил я?

Хотя Судзуки подготовил путь к отступлению, Исэ чувствовал, что смог продвинуться вперед.

– Так ведь ничего другого и подумать нельзя. Кому и какая может быть выгода от неизбирательного террора? Или, скажешь, у тебя есть какие-то политические соображения?

– Нет-нет, я вообще не понимаю таких сложных вещей, как политика или экономика. Все, что я знаю, – это то, что большие люди стараются изо всех сил, чтобы сделать мир более разумным.

– Но в мире есть много коррупции и обмана.

– Но господа депутаты – это ведь представители, избранные всеми нами, верно? Если всех это устраивает, то у таких, как я, нет права жаловаться. Я оставляю это на усмотрение остальных.

– Безответственный ты тип…

– Знаю. Это нехорошая черта, но я всегда таким был. Меня никогда не интересовала политика и все такое. Коррупция, обман, справедливость, вплоть до отдельных дорожных знаков – я понятия не имею о способах сделать мир лучше. Даже если кто-то мне скажет: «Можешь делать все, что вздумаешь, мы сделаем все, что ты скажешь», – я не захочу ничего. Я откажусь. Не нужна мне такая ответственность. Я не хочу брать ее на себя. Лучше жить одним днем, чем стать большим человеком. Вот таков уж я. Лучше не рыпаться и во всем подчиняться, как я это и делал до сих пор. – Судзуки закрыл кран. – Как думаете, нынешний мир плохой?

Исэ решил держать рот на замке. Будучи полицейским, не следует произносить слова, которые могут быть восприняты как критика системы. Впрочем, он и так был одним из тех, кто с презрением думал: «В гробу я видал это ваше “разнообразие взглядов, которое сделает мир лучше”».

– Если это не недовольство миром, то что?

– А как вы думаете, что это?

– Я тебя спрашиваю. Это же были твои рассуждения.

– Помилуйте. Я всего лишь ударил торговый автомат и продавца в винном магазине.

«И это притом что ты приехал на