Тайна Мэри - Грейс Ливингстон Хилл

После этого он заказал карету и велел кэбмену заехать в цветочную лавку и забрать цветы. Он взглянул на часы. Прошло уже семнадцать минут из тридцати. Торопясь и нервничая, он вернулся в телефонную будку и позвонил домой по междугородней связи.

К его облегчению, трубку сняла мать.

– Мама, это ты? Это Трайон. Ты здорова? Хорошо. Да, я в Чикаго и скоро вернусь домой. Мама, у меня для тебя новость, которая, возможно, тебя удивит, но она хорошая. Ты наверняка заметила, что в последнее время меня что-то тревожит. – Он сделал паузу, дождавшись ее согласного «угу».

Он представил выражение лица матери: суровая хмурая мина женщины, готовой ко всему. Он решил избавить ее от долгого ожидания и поспешил во всем признаться.

– Помнишь, ты спрашивала про то кольцо?

– Трайон! Ты обручился? – В ее голосе слышалась сильная тревога, хотя их разделяли сотни миль.

– Лучше, мама. Я женюсь!

– Сын мой! Что ты наделал? Ты же не опозорил нашу честную фамилию?

– Нет, мама, не опозорил. Моя невеста благородна, прекрасна и мила. Ты ее полюбишь, и весь наш круг упадет к ее ногам.

– Но кто она? Помни, сын, любовь слепа. Трайон, немедленно возвращайся домой! Я умру, если ты нас опозоришь. Прошу, не делай ничего, что может испортить нам жизнь! Я чувствую, что ты попал в беду, иначе не стал бы так торопиться.

– Ничего подобного, мама. Ты мне веришь? Позволь объяснить. Эта девушка осталась одна во всем белом свете, и так уж сложились юридические обстоятельства, что желательно немедленно взять ее под свою защиту. По телефону слишком долго рассказывать. Мы сейчас же отправимся в церковь Эдвина Твинелла, и он нас обвенчает. Я все организовал, но решил, что ты должна знать. Думаю, мы приедем домой ночным экспрессом. Передай Корнелии, что я жду телеграмму с поздравлениями в течение двух часов. Можно прислать ее в гостиницу.

– Но Трайон, что подумают наши друзья? Это же так… необычно! А как же карточки с оповещением?

– Мама, давай обойдемся без этой волокиты! Какая разница? Можешь поместить объявление в светской хронике.

– Но Трайон, я не хочу привлекать внимания!

– Что ж, мама, я не собираюсь откладывать венчание в последний момент из-за каких-то кусочков картона! Я сделаю все возможное, чтобы тебе угодить, но только не это.

– А разве нельзя нанять ей компаньонку и привезти ее ко мне? Мы вместе спокойно спланируем свадьбу.

– Мама, это невозможно! Во-первых, она ни за что не согласится. Послушай, мама, я правда не могу продолжать разговор. Я должен идти, иначе опоздаю. Просто пообещай, что полюбишь ее ради меня. Когда вы встретитесь, ты не устоишь перед ее обаянием.

– Трайон, ты никогда не отличался благоразумием. А ведь мы могли бы прямо сейчас заказать гравировку на карточках; давай я отправлю список гравировщику телеграммой, только продиктуй мне его адрес… А можешь сам заказать карточки и отправить их из Чикаго! Тогда злым языкам будет нечего нам предъявить.

– Хорошо, я так и сделаю. Гравировщик пришлет тебе телеграмму с адресом в течение двух часов. А ты пока подготовь список. И мама, прошу, не волнуйся. Она порядочная девушка. Даже если бы ты сама выбирала мне невесту, то не нашла бы лучше. Обещай, что полюбишь ее, мама.

– Я постараюсь, – безутешно вздохнула миссис Данэм. – Я просто не ожидала, что ты женишься неожиданно. Ты даже не сказал, кто она.

– Все в порядке, мама, она из хорошей семьи. Я должен торопиться…

– Но как ее зовут, Трайон?

– Послушай, мама, мне правда пора. Если хочешь больше о ней узнать, спроси миссис Паркер Боуман. До встречи! И не грусти, все будет хорошо.

– Но Трайон, как ее зо…

Трайон повесил трубку и нервно посмотрел на часы. У него оставалось две минуты, но он должен был обо всем рассказать судье Блэкуэллу. Он надеялся застать его в конторе. Судья, бывало, задерживался допоздна. Данэм набрал рабочий номер. Судья оказался на месте, и через минуту в трубке зазвучал его веселый голос.

– Алло!

– Здравствуйте, судья! Это вы? Да, это Данэм… Из Чикаго. Да, я закончил дела и готов вернуться домой, но прежде хотел сообщить новость. Помните девушку, которая ужинала с нами у миссис Боуман и прекрасно играла на рояле? Да, в вечер нашего с вами знакомства… Так вот, вы тогда угадали насчет нас… Она сейчас в Чикаго, и перед моим отъездом мы намерены пожениться. Я собираюсь в церковь и хотел заручиться вашим благословением.

– Благословляю и поздравляю вас обоих! – сердечно воскликнул судья. – Передай невесте, что я готов взять ее в контору старшим консультантом при условии, что она будет играть для меня на рояле, когда я попрошу.

Юноша повесил трубку, и при мысли о будущем, полном перспектив, его сердце возликовало. Он вышел из будки и поспешил в Ассоциацию, напрочь забыв о гравировщике. До окончания получаса оставалась одна минута.

Тем временем девушка надела свое старое платье с облегчением и радостью, каких давно не испытывала. Случившееся за последние несколько месяцев казалось кошмарным сном, и ей не верилось, что теперь она сможет вернуться к прежней жизни и больше не скрываться. Но нет, ее жизнь уже не будет прежней; она изменится к лучшему. При мысли о юноше, который полюбил ее, принял и помог справиться с бедой, хотя совсем ее не знал, прекрасное девичье лицо покрылось очаровательным румянцем. Все складывалось как в романтичной сказке: внезапно явившийся возлюбленный и переполнявшее ее счастье. Как такое могло произойти, ведь она вела столь тихую и банальную жизнь? Однако что ни делается, все к лучшему! Она закрыла глаза дрожащими руками, сдерживая слезы радости, и рассмеялась веселым переливчатым смехом, чего не делала со дня смерти дяди.

В дверь постучали, прервав ее грезы. Сердце бешено заколотилось. Неужели он вернулся так скоро? Или ее враг наконец ее нашел?

Трайон Данэм взбежал по ступенькам здания Ассоциации, чуть не сбив с ног малого в мешковатом сюртуке и галошах, затаившегося у входа. На лестнице его нагнал посыльный в форме с двумя огромными коробками. Быстро написав пару строчек на одной из своих визитных карточек, он сунул карточку в коробку большего размера и велел посыльному отнести коробки в комнату девушки. Затем подошел к двери и оглянулся проверить, подъехала ли карета. Карета была на месте. Он