Маленький мудрец - Борис Штейн

На ней были изящные кожаные сапожки. На мой взгляд – довольно дорогие. Кожаное пальтишко также производило впечатление не рыночного, а штучного товара. Я помог ей снять пальтишко и соответствующую погоде кожаную шляпку. Зонтик же раскрыл и поставил в свободный угол сушиться. Затем я усадил ее в кресло, сам сел рядом на табуретку и попросил рассказать, что привело ее к нам. Девочка была хорошенькая, чтобы не сказать красивая. Короткие черные волосы, смуглое лицо при больших голубых «рязанских» глазах. Она заметно прихрамывала, припадая на одну ногу. Девочка обвела взглядом нашу компанию и после некоторого колебания обратилась к Валерию:

– А ты тоже входишь в «Луч»?

– Да, – спокойно ответил Валерий, – но я не мальчик, я – взрослый, мне двадцать девять лет. Просто я лилипут. – И улыбнулся.

Девочка тоже улыбнулась в ответ. Это был вежливый ребенок.

– Что привело вас к нам? – очень профессионально спросил Юрий Архипович. Перед ним лежала стопка бумаги и несколько шариковых ручек. Он был готов к работе.

Юрий Архипович взял ручку и важно записал: «Дело № 1». Чем положил начало оперативной документации частного сыскного бюро «Луч».

Девочка ничего не ответила, а просто заплакала. Я метнулся на кухню, принес минеральную воду. Она поблагодарила сквозь слезы и сделала несколько глотков.

– Как вас зовут? – спросил тогда Юрий Архипович.

Я понял, что он решил немного отвлечь девочку от истории, с которой та к нам пожаловала. И действительно, девочка перестала плакать и сказала:

– Тамара.

– В чем заключается ваше дело, Тамара? Рассказывайте по порядку. Мы будем слушать вас, не перебивая.

«Да уж, – подумал я, – спешить некуда: давки за дверями что-то не наблюдается».

– Я нашла собаку, – начала Тамара.

– Когда? – уточнил Юрий Архипович.

– Год назад, – не задумываясь, ответила девочка.

– При каких обстоятельствах?

– Возле помойки. Она лежала и плакала, – сказала Тамара и снова чуть не разревелась. И разревелась бы наверняка, если бы опытный Юрий Архипович не сбил ее с ритма. Он спросил спокойно:

– А как она попала на помойку?

И Тамара плакать не стала. Она ответила:

– Папа сказал, что приползла. Папа сказал, что на дороге была авария: одна машина налетела на другую. Что люди погибли, а эта собака спаслась, вот. Ее, папа сказал, выкинуло в окно, и она спаслась. Потом ей делали операцию, но она все равно хромает на одну ногу… то есть лапу. Так же, как я.

– А ты – почему? – спросил, не выдержав официальной формы, Юрий Архипович.

– Я в детстве упала с качелей и сломала ножку. Потом там что-то не так срослось после операции…

Я подумал, что разговор слишком отклоняется в сторону, его нелегко будет вернуть в русло заявления и договора с клиентом.

Тут Валерий, словно прочитав мои мысли, спросил девочку:

– Ну и когда же потерялась твоя собака, и как ее зовут?

Умница, избавил девочку от самого заявления!

– В понедельник уже потерялась, – ответила Тамара и тут уж разрыдалась по-настоящему.

Отрыдавшись, долго продолжала всхлипывать и вытирать покрасневший нос вышитым батистовым платочком, который скоро намок и ни на что не годился. Я опять сходил на кухню и принес стопку бумажных салфеток. Девочка поблагодарила, вытерла слезы и высморкалась. Потом рассказала, что собака ее – спаниель-ка, умная, добрая и преданная. Зовут Лушей. Две хромоножки любят друг друга, они просто неразлучны. Собака провожает хромоножку в школу – до дверей класса, и ждет ее в коридоре. Повизгивая от удовольствия.

– Как это – ждет в школьном коридоре? – усомнился Юрий Архипович. – Кто же разрешит собаке в школе находиться?

– Мама разрешила, – сказала девочка.

– Мама? А при чем здесь мама?

– При том, – объяснила Тамара. – Это частная школа «Капитан». Она принадлежит моей маме.

– Ах, вот оно что!

Мы знали об этой школе по многочисленной рекламе. Реклама появилась лет пять назад. Огромные щиты на оживленных перекрестках с изображением хозяйки-директрисы, корпулентной дамы в солидных очках – красавица и синий чулок в одном лице. Были ролики и на телеканалах. В них говорилось, что эта школа открывает двери к знаниям и к карьере. Заманчиво и, наверное, дорого.

И Валерий спросил:

– Дорого стоит обучение в вашей школе?

– Дорого, – вздохнула девочка. – Очень дорого. Но я учусь бесплатно.

– Очень мило.

Итак, первое задание для боевого коллектива определилось: отыскать собачку-хромоножку породы спаниель.

Не ах, конечно. Объявления, опросы детей, обещание вознаграждения, прочесывание дорожек, изучение помоек… Но – взялся за гуж… А как же насчет оплаты? И с кем подписывать договор?

– Тамара, – строго спросил Юрий Архипович, опять перейдя «на вы», как и полагается официальному лицу.

– А вы знаете, что наши услуги тоже платные?

Девочка кивнула.

– И мы заключаем договор… Кто-нибудь из взрослых знает, что вы отправились к нам?

– Папа знает.

– А кто ваш папа?

– Он завуч в нашей школе. Мама директор, а он завуч. Еще он в университете преподает. Вы мне дайте договор, он подпишет, и я вам принесу. И добавила для убедительности: – Он – профессор.

На том и порешили.

Зазвонил телефон.

– Тебя, – передал мне трубку Юрий Архипович. – Насчет квартиры.

Три дня назад я дал объявление в газету «Из рук в руки» О том, что сдаю квартиру. Мы решили с Валерием, что эта акция хоть сколько-нибудь, да поддержит тощий (пока что просто никакой) бюджет нашего сыскного бюро.

Человек на том конце провода хрипел и кашлял. Сквозь кашель и хрип прорвался наконец смысл его обращения: человек желал осмотреть квартиру. Прекрасно. Мы договорились на завтрашний вечер. Я попытался себе представить собеседника, но у меня не получилось. Голос мог принадлежать как старику, так и старухе. Хорошо, что обошлось без употребления окончаний мужского или женского рода: «вы приходите» можно сказать как женщине, так и мужчине.