Я - его алиби - Галина Владимировна Романова

— А-а-а, — начала я, оправдываясь. — Это обычная реакция нормального человека на убийцу…

— Нормального? — скептически переспросил Кирилл, и я почувствовала, что он улыбается.

— Ах ты! — Мой голос перехватило от возмущения. — Ты убил пятерых человек, и это только те, кого я знаю…

— Валерия! — тихо произнес он, привлекая меня к себе. — Остановись… То, в чем ты меня обвиняешь, — лишь случайное стечение обстоятельств…

— Хорошо, оставим это, — устало произнесла я. — Где мы? Это ведь не тот дом, в котором?..

— Нет. Это квартира…

— Твоя?!

— Ага. — В голосе явно прозвучало самодовольство.

— Вкладываешь деньги в недвижимость? — попыталась съязвить я.

— И в нее тоже, — вполне спокойно ответил он, прижимая меня к себе еще сильнее.

Я попыталась вырваться, но Кирилл не ослаблял хватки, и итог моих трепыханий оказался самым плачевным.

— Пусти меня! — прорычала я, распластанная на полу под тяжестью его тела. — Убийца!

— Ты бы тоже могла ею стать… — прошептал он, осторожно касаясь губами моей шеи. — Не дрогни твоя рука в тот момент, меня бы сейчас не было в живых…

Со справедливостью его замечания было трудно не согласиться, поэтому я ненадолго замолчала, а пришла в себя, лишь когда первый предмет моего туалета отлетел в сторону.

— Эй! — запоздало спохватилась я. — Что ты делаешь?!

Кирилл молчал, деловито освобождая меня от одежды. Учитывая мои связанные руки, виртуозности его мог бы позавидовать даже сам Дэвид Копперфилд.

— О боже! — простонала я, слабея под натиском его рук и губ. — Я действительно ненормальная…

— Почему? — пробормотал Кирилл, ненадолго оторвавшись от меня.

— Я все еще хочу тебя! — вновь всхлипнула я.

— Так это же хорошо! — тихо засмеялся он в темноте, и было слышно, как он снимает свою одежду.

— Но ведь ты убийца! — приподняла я голову, пытаясь уловить хоть что-нибудь в полном мраке.

— О вкусах не спорят! — хохотнул Кирилл и закрыл мой рот долгим поцелуем.

Момент, когда мои руки были освобождены от веревок, я совершенно не помнила. В памяти осталось лишь небывало страстное наслаждение и от освобождения, и от долго сдерживаемых чувств.

Выкрикивая в темноту слова любовного безрассудства, я совершенно не обращала внимания на обвинительные речи моих подруг, набатом бухавшие время от времени в моем мозгу. Лишь когда последний стон замер на наших устах и дыхание мало-помалу восстановилось, я ужаснулась происшедшему.

— Что-то не так?! — забеспокоился Кирилл, уловив мой судорожный вздох.

— Все не так! — вырвалось у меня обреченно и, заморгав полными слез глазами, я хрипло спросила: — А что же дальше?..

— А все, что пожелаешь! — весело отозвался он, вставая и подходя к окну, смутный силуэт которого начал угадываться в свете зарождающегося дня. — Любое твое желание исполню!

— Я желаю уснуть и проснуться месяца два назад, — хмуро пробормотала я, не разделяя его энтузиазма. — Когда я тебя еще не знала.

— Но минут пять назад ты выглядела абсолютно счастливой, — качнул он головой.

— Поговорка «Любовь зла…» здесь очень кстати. — Я встала и, стараясь быть как можно суровее с ним, спросила: — Где здесь ванная?

— Н-да-а… — Кирилл прошел мимо меня и щелкнул выключателем. — Я думаю, что ты сама найдешь. А насчет твоей поговорки отвечу еще более лаконичным: поживем-увидим…

С этими словами он скрылся в одной из комнат, плотно прикрыв за собой дверь.

Подобрав с пола в беспорядке разбросанные вещички, я юркнула в ванную и на несколько минут постаралась отвлечься от происходящего. Но ни душистый гель для душа вкупе с бодрящими струями воды, ни мягкое пушистое полотенце настроения моего не подняли.

Из ванной я вышла еще более помрачневшая и начала путешествие по пустующим комнатам, поражаясь их великолепной отделке и полному отсутствию мебели.

— Кирилл! — громко позвала я, не обнаружив его после непродолжительной экскурсии. — Ты где?!

Он не отвечал. Сжав руки в кулачки, стараясь не обращать внимания на подозрение, мелькнувшее в голове, я еще пару раз обежала огромную квартиру.

Кирилл исчез.

Я подошла к входной двери и попыталась ее открыть. Но хитроумность одного из запоров заключалась в том, что отпереть его изнутри без ключа не представлялось возможным, а оставить ключ Кирилл почему-то не счел нужным.

— Ах ты! — взревела я, наконец прозрев от догадки. — Только попадись мне!

Последнее в его планы явно не входило. Это я поняла, прослонявшись по квартире весь следующий день. К моменту захода солнца я уже знала каждую трещинку на дорогом ламинированном покрытии кухни.

В отличие от остальных комнат она была полностью обставлена, и дорогой встроенный холодильник поражал изобилием экзотических продуктов.

— Скотина! — рычала я, наворачивая бутерброд за бутербродом. — Только попадись мне! Убью! И на этот раз не промахнусь, будь уверен!

Видимо, Кирилл догадывался о моих намерениях, потому что не появился и утром нового дня.

И тогда мой ослепленный гневом мозг придумал изощренный способ вызволения из заточения.

— Простите меня, люди добрые! — бормотала я, выливая на пол в прихожей ведро за ведром теплую воду. — У меня просто нет выбора.

План мой сработал где-то минут через сорок. На лестничной площадке раздался оглушительный женский вопль, и в дверь принялись звонить без остановки.

— Кто там? — как можно невиннее пропела я из-за двери.

— Откройте дверь немедленно! — верещала женщина. — Вы затопили мне квартиру!

— Не может быть!

— Откройте дверь! — вопила между тем пострадавшая.

— Не могу! — с трепетом в голосе пробормотала я. — Нет ключей, кран сорвало!

— И что же делать? — немного сбавила обороты женщина.

— Нужно вызывать слесаря, — подсказала я. — Он откроет дверь и отремонтирует кран.

Соседка оказалась деятельной гражданкой. Менее чем через час, когда приглашенный ею слесарь взломал дверь и они прошли в ванную, где склонились над совершенно исправным краном, я незаметно выскользнула из квартиры и что было силы рванула к автобусной остановке.

Ехать предстояло через весь город. Плюхнувшись на переднее сиденье, я невидящими глазами уставилась в проплывающий за окном пейзаж.

— Гражданочка! — раздался недовольный голос над головой. — Эти места для детей и инвалидов! Неужели не стыдно?

— Представьте себе — я инвалид… — тихо пробормотала я, не оборачиваясь.