Все стороны злосчастной медали - Иван Дмитриев

Час.

Кофе.

Два.

Кофе.

Три.

Отключился.

Четыре.

Кофе.

Пять.

— Жить будет, — сказал ассистент доктора, вышедший из серых дверей.

— Хорош, — я сжал кулак и порадовался за Юстина.

Элен заплакала. Ну и что я должен был сделать? Не знаю. Я просто обнял её и прижал к себе так, что она уткнулась в мою грудь.

— Всё будет хорошо, — я поцеловал её в голову.

Что я творю?

— Мне тяжело, — вдруг сказала она.

— Я понимаю, — я погладил её волосы.

— Жить со всем этим, — продолжила Элен, — Прости меня, Карл.

Она прижалась сильнее, и мы простояли так три минуты. Я успел подумать о том, что ничего в себе не понимаю и никогда не разберусь до конца в её чувствах. Я стал засыпать.

— Пойдем.

Мы вышли под морозное ночное небо и я понял, что одеваюсь не по погоде.

— Скоро и снег пойдет, — зачем-то сказал я.

— Отвези меня домой, — ответила Элен.

— Домой — это ко мне?

— Ты против? — она спросила усталым голосом.

— Нет, поехали.

Её характер выдает в ней гордость и силу. Стоило мне когда-либо дать слабину, она стремилась решить всё сама. И предложение помощи сперва встречало "Не надо!", потом "Да не надо!", а затем "Как хочешь". Так я уживался со стихией.

Мы поднялись к моей двери, с которой я забыл снять ленту. Элен, конечно, не удержалась от шутки:

— Тебя ограбили, мистер перевозчик?

— Ага, — ответил я.

Мы вошли в холодные стены моей квартиры. Я просто забыл закрыть окно. Черт.

— Брр, холодильник, — произнесла она, — Я в душ.

— Я съезжу кое-куда, — ответил я, плотно закрывая окно, — Квартира в твоем распоряжении.

— Хорошо, — она щелкнула замком ванной комнаты.

У меня не было дел и жутко хотелось спать. Я уехал прочистить мозги. Сначала медленный темп позволил выкурить сигарету, потом я изображал гонки "Формулы-1" по пустым улицам. Кто стрелял в Юстина и зачем?

Когда я вернулся домой, всюду горел свет. Кое-кто, видно, считает, что я копил деньги только чтоб оплатить электричество. Постепенно выключая освещение, я добрался до спальни, где она лежала, уткнувшись в подушку.

— Иди ко мне, — пробурчала она из темноты (ну да, почему бы выключить свет только здесь).

Я с секунду колебался, думая, правильно ли поступаю. Черт возьми, да, конечно, правильно!

Я залез под теплое одеяло, и она обняла меня, закинув ногу на моё бедро. Мы просто легли спать. Не думал, что однажды мне будет хватать и этого.

А дальше дни потекли медленной нудной рекой. Элен жила со мной, и мы посемейному тратили мои сбережения. Разница была в том, что я теперь постоянно носил с собой пистолет. Слежки замечено не было, но теперь я точно знал, что рисковать без причины не стоит.

Через две недели я решил навестить Юстина. Приехав в больницу, я спросил о здоровье некого Радича.

— Юстин Радич? — спросила меня медсестра на посту.

— Да, — я напрягся.

— Сейчас я позову доктора, — с этими словами она встала и ушла.

Через пять минут вместе с ней пришел высокий, как и Юстин, доктор, который сперва спросил:

— Кем вы приходитесь пациенту?

— Я его двоюродный брат, — солгал я, рассчитывая, что такая роль откроет доступ к большей информации, если что.

— А могу ли я взглянуть на ваши документы?

— Если честно, я, кажется, — с паузами я начал рыться по карманам, делая вид, что и правда ищу паспорт, — Оставил их в отеле… Я только сегодня смог прилететь и сразу сюда.

Ну да, не считая того, что на камерах видеонаблюдения уже мелькала и "БМВ", и моё лицо, и Элен с Юстином в ту ночь. Плюсом ко всему, медсестра была та же. Я понял это только после того, как ляпнул про отель.

Однако блеф удался. Сегодня удача была на моей стороне. Доктор провел рукой по шее назад и сказал:

— Хорошо.

Легкая пауза повисла в воздухе.

— Ну, как он? — я разбил её так же быстро, как она и возникла.

— Боюсь, что вынужден принести вам плохие новости.

На моём лице появилось недоумение. Жутко как-то.

— Юстин Радич скончался вчера около 23:00. Примите мои соболезнования.

Пара-пара-пам.