Бубновый туз - Евгений Сухов

Положив трубку, Сарычев глубоко вздохнул:

— Уф!

Строго посмотрев на хозяина кирпичного завода, продолжавшего неловко топтаться около стола, добавил:

— Да вы садитесь!

— Спасибо.

— А вы говорите, вернуть деньги… Вам еще повезло!

— В чем же, разрешите вас спросить, повезло?

— В том, что вы еще остались живы. И богу должны молиться! — Махнув безнадежно рукой, Игнат добавил: — Хотя в наше время в бога не очень-то верят. Вот что я вам хочу сказать, где бы Кирьян ни появлялся, он обязательно кого-нибудь прихлопнет. Поезд грабил — три трупа. В мануфактурную лавку заглянул — еще пара! На кирпичном заводе вроде бы без жертв обошлось, но зато потом одного зарезал. Правда, своего… Но это черт с ним! Нам только от этого лучше будет, меньше всякой поганой твари по земле будет ползать.

— Но кто-то же должен нести за это ответственность? — в отчаянии воскликнул Юдин. — Я не смог выдать рабочим зарплату!

— Уверяю вас, мы будем искать грабителей!

— Ведь когда я открывал завод, то меня заверили, что ничего не случится. Власти будут охранять меня. А теперь я разорен! И если я не отыщу деньги через неделю, то рабочие просто уйдут от меня.

— У меня к вам вопрос: кто знал о такой большой наличности?

Хозяин удивленно пожал плечами:

— Я никогда не делал из этого секрета. Ведь это зарплата! Об этом знал весь завод. Может, вам это покажется странным, но я человек старого воспитания, привык к определенному порядку, и если мои рабочие знают, что я выдаю зарплату пятого и двадцатого числа каждого месяца, то я должен, кровь из носу, эти деньги достать и расплатиться за их труд.

— А кто знал о том, что деньги хранятся в сейфе?

— Это тоже не секрет. Сейф старинный, в какой-то степени он наша семейная реликвия, достался мне от деда, и в нем всегда хранилась наличность! К тому же за всю историю завода у нас не случалось ничего подобного. Да и народ у нас честный!

Сарычев нервно пробарабанил по столу:

— Хм… Все бы так считали. Я вам все-таки советую нанять хорошую охрану и как следует проверять каждого входящего на завод.

Юдин лишь безнадежно махнул рукой:

— Да сейчас каких только документов не сделают! А потом, как же им было не поверить, если они пришли в кожаных куртках, с оружием?.. Сейчас все чекисты так ходят, и попробуй усомнись! Пристрелят!

— Пристрелят, — вынужден был согласиться Сарычев. — Вот тут ко мне до вас молодой человек приходил. Тоже, знаете ли, бумагу мне принес. Хотите знать, что в ней было написано?

— И что же?

— А чтобы я ему из фондов московской Чека выдал тысячу рублей.

— И за что?

— За то, что жиганы увезли на его машине деньги, похищенные с вашего завода. А внизу подпись стояла, Кирьян Курахин. Мой давний знакомец, кличка у него Фартовый. Видите, как дело далеко зашло?

— Да уж, — удивленно протянул Юдин. — И бандитам все сходит с рук?

— Мы, конечно же, не бездействуем, но пока они ускользают от нас…

Юдин поднялся. Надев на голову шапку, сказал:

— Вижу, что вам сейчас не до меня. Разрешите откланяться.

— Вы не сомневайтесь, Иван Тимофеевич. Пропавшие деньги мы будем искать.

— Остается только надеяться на чудо. До свидания.

Юдин ушел. Сарычев посмотрел на часы. Через несколько минут должно начаться совещание. Времени оставалось ровно столько, чтобы выпить стакан чаю и подумать о сложившейся ситуации. А она выглядела дрянной во всех отношениях. Кирьян мало того, что чувствовал себя безнаказанным и всемогущим, он еще всерьез намеревался осуществить свои угрозы.

За последние полгода Сарычев поменял три квартиры. Он стремился не к роскоши, а к безопасности. Первую свою квартиру он оставил потому, что она была взломана уже на четвертый день после того, как Курахина отбили у конвоя. Свидетели утверждали, что в квартиру проникло шесть вооруженных жиганов, и если бы Игнат не заночевал в тот день на работе, то до утра бы не дожил.

Месяц он ходил с сопровождающим его повсюду бойцом, держа наготове револьвер.

Прежнюю квартиру он оставил и, как ему тогда показалось, перебрался в более безопасный район, на Мясницкую улицу. Но в безопасности он здесь чувствовал себя всего лишь два месяца, а потом вдруг почувствовал, что его плотно пасут и проделывают это со всем знанием филерного мастерства, передавая от одного «топтуна» к другому. Становилось ясно, что жиганы терпеливо изучали его маршрут, чтобы, подкараулив в подходящем месте, пришибить наверняка.

Это была последняя ночь, когда он ночевал в той квартире, — последующие несколько дней уже ютился на узеньком диване в своем кабинете. Затем ему предложили просторные комнаты главного инженера ткацкой фабрики, которого переселили куда-то на окраину Москвы.

Квартира хорошая, просторная. Своим метражом она напоминала крейсер. Живи да радуйся! Но что-то подсказывало Игнату Трофимовичу, что его покой будет в скором времени нарушен и здесь.

Так оно и произошло!

Уже через месяц он стал чувствовать некоторое внутреннее беспокойство. Вроде бы все шло своим чередом — как мог давил уркачей и жиганов, начальство неплохо относилось к нему, ценило за результаты, отношения с коллегами были налажены. Собственно, имелось все, чтобы жить и работать без особых проблем. Однако его беспрестанно точил какой-то крохотный червячок, который не позволял расслабиться даже на секунду. Возможно, именно поэтому он сумел понять, что опять стал объектом изучения.

К тому времени Игнат отказался от сопровождающего. Нечего расслабляться, он и сам сумеет постоять за себя! К тому же у них в Чека каждый человек на счету. И хотя по штату ему полагалась машина, на худой конец пролетка, но и с этим тоже возникали проблемы. Время-то стояло тяжелое! Так что до работы и с работы он добирался, как и все: на своих двоих да на трамвае.

Вот как раз в трамвае он увидел, что из противоположного конца вагона, из-под нависшего на лоб козырька фуражки, за ним наблюдает какой-то крепкий мужчина, по всему виду — жиган. В фуражечке, тельняшечка из-под ворота для форсу проглядывается. Тяжеловатый взгляд неизвестного буквально сверлил его.

Заметив к себе интерес со стороны чекиста, мужчина тут же выскользнул в открытую дверь. Сарычев поначалу хотел увязаться следом, но тот самый червячок неприятно зашевелился. Игнат остался в вагоне, а на остановке растерянно топтались четыре человека, ожидавшие его появления.

Не дождались!

Через осведомителей, буквально по крохам собирая информацию, Игнат выяснил, что жиганы собрались на сход, где и порешили расправиться с начальником московской Чека. Причем решено было сделать это с размахом и помпой, до которых так охоча жиганская натура. Его вроде бы собирались похитить, судить, прочитать приговор, а после соблюдения всех этих формальностей — казнить. Причем казнить его должен был сам Оглобля, казнивший людей еще в царских острогах. Уцелел, значит, знаменитый кат, подавшийся в палачи, чтобы спасти свою шкуру: на каторге он зарезал «ивана» и долго бы не прожил, если бы не попросился в палачи.