Бубновый туз - Евгений Сухов

* * *

Встретиться условились все на той же Сухаревке, в небольшой пивной «Кострома». Место было проверено, хозяин свой человек, нэпман средней руки. После удачного налета в это заведение частенько заглядывали жиганы и, не опасаясь быть разоблаченными, щедро расплачивались крупными купюрами.

Заходил сюда и Кирьян.

А кроме того, хозяин заведения был еще и скупщиком, и если у кого-то из гостей не оказывалось денег, то он легко брал плату товаром.

Кирьян допивал уже вторую кружку пива, внимательно рассматривая собеседника, пытаясь отыскать в его повествовании какой-нибудь изъян или откровенную ловушку, но ничего такого не находил. План был очень четким, хорошо продуманным, трепетно выношенным. Ясно, что его собеседник не без криминальных способностей, и если бы не вызывающая молодость, то можно было бы подумать, что на его счету немало налетов.

Прислуживал жиганам лично хозяин заведения. Круглый, большой, как спелый арбуз, он подкатил к жиганам с подносом в руках и, поставив перед уважаемыми гостями большую тарелку с раками, сказал с любезной улыбкой:

— А это вам угощение от нашего заведения, — и, удостоившись легкого кивка, мгновенно удалился.

В разных концах пивной жиганы обмывали очередную воровскую удачу. Но пиршества проходили скромно, без восторженных криков и заудалой гармони. Не резон горланить, когда по соседству находится сам Кирьян. Может быть, в это самое время он обмозговывает очередной налет, а хрипатыми фальшивыми воплями можно нарушить ход его мыслей.

Жиганы — народ суеверный.

Кирьяна узнавали и через плотную завесу дыма приветствовали уважительными кивками. С объятиями никто не лез. Человек находится в бегах, и еще неизвестно, как он отреагирует на подобное «узнавание».

Подняв с тарелки самого крупного рака, Фартовый переломил его пополам, взломал панцирь и выковырял вилкой розоватое мясо.

— Как ты додумался до этого? — хмуро спросил Оглобля.

Глаза «гимназиста» вспыхнули азартом.

— Я ведь недалеко от этого магазина живу. Проходишь мимо витрин, а они битком набиты золотом да драгоценными камнями! Прямо дух захватывает. Витрины в магазине большие, так и сверкают! В Москве больше нет таких магазинов. В Питере раньше таких тоже — раз, два и обчелся… Постоишь так немного, посмотришь на красоту, вздохнешь… Респектабельные люди в магазин заходят в дорогих мехах. Типичные нэпманы! Сразу видно, что при больших деньгах. — Неожиданно его губы разошлись в широкой улыбке: — Когда я первый раз в магазин зашел, так думал, что попал в сказку из «Тысячи и одной ночи». Даже продавщицы там, как Шехерезады. Мне даже уходить не хотелось.

Видно, что «гимназиста» и в самом деле ослепили витрины ювелирного. Глаза горят, раскраснелся. Присмотревшись к нему, Кирьян понял, что «гимназист» не так наивен, как кажется. Да и не так уж юн. Несмотря на худощавость, в нем чувствовалась настоящая мужская хватка. Может быть, опыта еще маловато, но упорства и решительности ему явно не занимать. Да-а, отчаянный парень! Но и расчетливый. А это уже хорошо. Без расчета голому риску грош цена!

Выросший в уркаганской среде и прошедший многолетнюю каторгу, Кирьян, казалось, должен был отторгнуть от себя скороспелого недоросля, испытывать к нему неприязнь! Но, к своему немалому удивлению, обнаружил в себе симпатию к молодому собеседнику, столь не искушенному в воровских делах.

Парень был полной противоположностью всем тем жиганам, которых он знал, и возможно, что именно эта контрастная непохожесть притягивала.

Если вдуматься — перед ним сидел самый настоящий жиган. Размышлял и планировал ограбление с дерзостью, какая присуща только самым отъявленным налетчикам. Это на каторге жиганы были голоштанной шантрапой, готовой за гривенник идти в упряжь к «иванам», а в нынешние времена они — уважаемая публика, с капиталом, даже майданщики заискивали перед ними и стремились получить их в качестве желанных клиентов.

В нынешние времена среда жиганов расширилась. Среди них все реже можно было увидеть потомственного уркача, добывающего себе на жизнь кистенем или фомкой. Сейчас жиганы приобрели солидность и в их ряды примешались как анархисты, не признававшие ни царя, ни бога, так и разорившиеся дельцы, имевшие за плечами престижные гимназии, и офицеры царской армии. Не было ничего удивительного в том, если шайкой жиганов, прошедших каторгу, заправляет отставной штабс-капитан, имеющий университетский диплом и боевой опыт.

А разорившихся нэпманов — так это и вовсе через одного!

Именно они подняли жиганов на высокую ступень, позволив отойти от правил, очерченных уркаганами. Сориентировавшись в быстро меняющейся обстановке, жиганы сумели придать своим ограблениям некий политический подтекст. А налеты, прежде прямолинейные, с откровенным душегубством, сделались изящными, продуманными даже в мелочах.

Новая кровь придала жиганам особый лоск. Даже в их одежде произошли существенные перемены, теперь это не голоштанная публика с дырками в карманах, а весьма уважаемый народ, способный потягаться достатком даже с хозяевами крупных заведений.

* * *

Кирьян одобрительно хмыкнул:

— Из такого магазина хочется уходить только с карманами, полными хрустов. Тебя как зовут-то?

Юноша слегка смешался. Ведь в самом начале разговора он назвал не только свое имя, но и фамилию, а Кирьян совершенно не обратил на это внимания. А может, его рассказ не так интересен и ему следовало бы обратиться к кому-нибудь другому?

Лицо парня скривилось от разочарования.

— Роман Овчинский… Фамилия такая. Но я, кажется, уже представился.

Доев рака, Кирьян отодвинул от себя хитиновые ошметки и вытер руки о салфетку:

— Да ты не тушуйся. Овчинский, значит? Откуда такая фамилия?

— Фамилия дворянская. Ее дед получил за заслуги перед государем императором.

— Чего же он такого сделал, что дворянство получил? — удивленно спросил Курахин.

— В Крымскую войну это было. Он на овчинном тулупе с поля боя своего командира вытащил, отсюда и фамилия.

— Хм… Герой, значит, твой дед?

— Получается, что герой.

— Так вот для государя императора твой дед был дворянин Овчинский, а для нас, жиганов, ты будешь просто Овчина. Рома Овчина! Не возражаешь? — с лукавинкой во взоре спросил Фартовый.

Егор Копыто улыбнулся. Таким Кирьяна он не помнил давно. Разговор был почти задушевный, Фартовый умел производить благоприятное впечатление, когда того требовали обстоятельства.

— Приму с радостью.

— Дальше пой!

— Хожу я вдоль витрины. Глазею на эти несусветные ценности, как ротозей, и все думаю, как бы мне их заиметь. И потом придумал. Подкоп надо рыть!

Получилось громко. Сидевшие за соседним столом жиганы с удивлением посмотрели на Романа. Кирьян приложил к губам палец, потише, мол.