Мышеловка для телохранителя - Марина Серова

— Ну, чего надо?

— Покататься не хочешь? — бросил он, даже не повернув головы в мою сторону.

Голос у седого был с хрипотцой.

— Мне мама не разрешает садиться в машину к незнакомым дядям, — виновато призналась я.

— А оружие мама тебе разрешает носить при себе, да? — ухмыльнулся мой собеседник.

— В чем, вообще, проблема, ребята? — вскинулась я. — Ищете приключений?

— Давай, не будем ссориться, — миролюбиво предложил седой. — Трогать тебя пока никто не будет. С тобой просто хотят поговорить.

— Кто?

— Граф.

— А, понятно, — протянула я. — А ты кто такой?

— Пастор, — представился он и склонил седую голову в галантном поклоне. — Так как насчет совместной поездки?

Я молча открыла заднюю дверцу и плюхнулась на сиденье.

— А куда поедем?

— Я смотрю, ты — смелая девушка, — скорее всего из уст Пастора это прозвучало, как похвала.

— На том и стою.

Хотя, если признаться честно, мне было немного страшно. Воры в законе — это не тупоголовые джафаровцы. С ними надо держать ухо востро. Завезут куда-нибудь и без всяких там разговоров начнут отрезать по пальцу. И так до тех пор, пока не получат полную исчерпывающую информацию по интересующему их вопросу. Но мне жутко хотелось узнать, какие же именно вопросы их интересуют. Да и вообще, что они мне поведают интересного.

При более близком и детальном рассмотрении новых попутчиков я обратила внимание на то, что водитель с лицом убийцы, наплевав на все погодные и сезонные явления, сидел за рулем в кожаной косой куртке и джинсах. Могу себе представить, как он себя чувствует. Наверное, обливается потом, бедняга, но мучается. А что поделаешь? Должно быть, у большинства «быков» такой вид одежды является униформой. Что касается седого господина, который представился вором в законе по кличке Пастор, то он был одет довольно прилично и аккуратно: белая рубашка и темные хорошо отглаженные брюки со стрелочками, цветной галстук с преобладанием синих тонов. Ни дать ни взять истинный интеллигент. Вот только открытая часть рук была покрыта множеством наколок. На каждом пальце вытатуированы перстни.

Как ни странно, меня привезли в отель. Причем, надо заметить, в самый престижный отель нашего города. Тут останавливались исключительно «новые русские» из какой-нибудь далекой и благодатной Тюмени.

За всю дорогу никакого разговора между мной и Пастором не состоялось. Ни он, ни я не выказали к этому инициативы. В таком же гнетущем молчании мы пересекли холл отеля и прошли к лифту. Громила, который сидел за рулем «мерса», в отель не вошел, а остался курить на улице.

Мы с Пастором поднялись на третий этаж и двинулись по коридору. Я уже поняла, что мы держим путь в один из люксовых номеров. Так оно и оказалось.

Пастор без стука отворил дверь и пропустил меня вперед. Первый, кого я увидела во чреве номера, был Шейх. Не приметить его с таким шедевром на плечах было практически невозможно. Он стоял у окна и, поглядывая на улицу, крутил в руках спичечный коробок. При моем появлении он резко обернулся, и глаза его злобно блеснули.

— Вот и снова свиделись, — почти порычал он.

— Не пыли, Шейх, — тут же поднялся с кресла Граф.

Хотя я и не видела его раньше, но по описанию Ларисы узнала сразу. Необычайно высок, худощав, лицо бледное и как будто высохшее. Видать, не один год он провел в местах не столь отдаленных. Больше полжизни, наверное. Руки Графа по изрисованности мало чем отличались от рук Пастора и Шейха. Одет он был в черную майку навыпуск и в шорты до колен. На ногах — кроссовки. Эдакий модный тип, хотя и ему тоже было уже за сорок пять лет. Видно, без комплексов товарищ. Черные, как смоль, волосы Графа аккуратно подстрижены, на шее толстая золотая цепочка. Небось и крест нательный имеется, отметила я про себя.

В номере был и еще один человек. Не надо быть провидцем, чтобы догадаться, кто это. В Тарасов прибыло четверо именитых воров, а следовательно, на диване перед включенным телевизором, по которому россиянам демонстрировался очередной из многочисленных сериалов, полулежа расположился Салли. Этот, так же как и Шейх, в противовес Пастору и Графу на звание интеллигента никак не тянул. Обросший недельной щетиной с голым разрисованным торсом и в пижамных штанах, он на какое-то мгновение вызвал во мне ощущение, что я попала не в люкс престижного отеля, а в тюремную камеру следственного изолятора, где я побывала совсем недавно. От подобных воспоминаний я даже поежилась. На мой приход Салли никак не отреагировал. Он даже не оторвал взгляда от экрана телевизора ни на секунду. Видать, сильно увлекся страстями, которые развернулись у аргентинских персонажей.

— Это она? — спросил тем временем Граф у подошедшего к нему Шейха.

— Она, Граф. Кто же еще? — осклабился тот. — Та самая сучка, что угрохала Крученого и которая потом передо мной строила из себя крутую в кабинете у Димы. Стволом размахивала, насмехалась, грубила, словечки нехорошие в мой адрес отпускала. Я ей сказал тогда, что рано или поздно придет и мое время смеяться. Но она, по ходу, не поверила. А напрасно. Вот теперь…

— Хватит базланить, — осадил его Граф. — Где ты ее зацепил? — повернулся он к Пастору.

— На улице. Знаешь, с кем она трекала, Граф?

— С кем?

— С Поляниным.

— Да, ну? — вскинул брови Граф. — Ну надо же! Какое совпадение. Выходит, ты с ним знакома?

Я даже не сразу поняла, что очередной вопрос обращен ко мне. Так резко Граф переключился на меня. К такому общению надо еще привыкнуть.

— Вы об этом хотели со мной поговорить? — я придала своему голосу очень безмятежный тон. — О моих знакомствах?

— А девчонка с характером, да? — это Граф снова на Пастора переключился.

— Я же о том и говорил, — встрял в разговор Шейх, крутя своей разрисованной башкой то в сторону Графа, то в сторону Пастора.

— Прекрасно, — сказал Граф. — Мне всегда нравились подобные экземпляры. Вообще, женщины в последнее время поизмельчали. Пугливые стали, затюканные какие-то. Я уж было решил, что все такие. Но нет, ошибся. Тебя как звать-то?

— Женя, — ответила я.

Меня удивило то, что никто не собирался меня обыскивать и ликвидировать стволы. Как будто так надо. Я в обществе четырех именитых воров в законе, они без телохранителей, а я при полном вооружении. Почему-то им и не приходило в голову, что я могу сейчас за считанные секунды ухлопать их всех и преспокойно уйти. Странно.

— Видишь ли, Женя, — Граф подошел ко мне ближе. — У нас возникли некоторые проблемы, и ты, возможно, можешь помочь нам разрешить их. Я буду с тобой откровенен, — он галантно взял меня под локоть и повел в смежную комнату. — Мы с друзьями потеряли некоторую сумму денег по вине самонадеянности одного из свояков. Он вдруг ни с того, ни с сего перестал доверять нам, решив все тяготы и заботы взвалить на собственную спину. Естественно, хрупкая человеческая спина не сдюжила. Иными словами, наш свояк Крученый нежданно-негаданно отдал богу душу. Умер, проще говоря.