Долина молчания - Нора Робертс

Мойра поджала губы, потом снова глотнула виски.

— Если ты в это поверишь, значит, ты еще наивнее, чем та особа, за которую принимаешь меня.

— Я никогда не был наивен.

— Неужели? Ну а кто из нас двоих оказался настолько неопытен, чтобы развлекаться с вампиром и позволить ей вонзить в себя зубы?

— Ха! Ты права. Но ты никогда не была сладострастным юношей.

— А женщины, конечно, не подвластны плотским желаниям. Мы предпочитаем вышивать, читая молитвы.

Губы Киана дернулись в улыбке, и он покачал головой.

—Молодец! Сразила наповал! В любом случае, во мне уже ничего не осталось от сладострастного юноши, да и наивностью я уже не отличаюсь.

Я прекрасно понимаю, что Лилит заключит меня в темницу и будет пытать. Она может поддерживать во мне жизнь... вечно. И невыносимую боль.

Киан задумался; короткий спор с Мойрой пробудил его воображение.

—Хотя, скорее всего, она все-таки сдержит слово — секс и другие награды, — пока ей это будет выгодно. Лилит знает, что я могу быть ей полезен, по крайней мере до Самайна.

Мойра кивнула.

— Она будет спать с тобой, заваливать роскошными подарками. Приблизит и возвысит. А потом, когда все закончится, бросит в тюрьму и подвергнет пыткам.

— Совершенно верно. Но у меня нет никакого желания провести вечность в мучениях или становиться ее игрушкой. Лилит убила хорошего человека, к которому я был привязан. Ведь я, помимо всего прочего, должен расплатиться с ней за Кинга.

—Она будет недовольна твоим отказом.

Киан бросил на Мойру неожиданно ласковый взгляд.

— Ты сегодня просто королева снисходительности.

— Тогда позволь мне быть и царицей интуиции. Ты ответил Лилит, что сделаешь все, чтобы уничтожить ее.

— Поклялся своей кровью. Это прозвучало очень драматично, — добавил он, посмотрев на почти зажившую рану на ладони. — Но мне казалось, что я в театре.

— Преуменьшаешь. Мне это кажется символичным. Твое желание уничтожить Лилит собственными руками сильнее, чем ты готов признать. Она этого не понимает — и ты тоже. Тебе нужно не просто отомстить, но и закрыть за собой дверь, чтобы она больше тебя не беспокоила. — Киан молчал, и Мойра склонила голову набок. — Считаешь странным, что я понимаю тебя лучше, чем Лилит? Знаю тебя лучше, чем она?

— Я считаю, что твой мозг не знает покоя, — ответил он. — Прямо слышу, как там вращаются колесики. Неудивительно, что ты плохо спишь последние дни — такая работа происходит в твоей голове.

— Я боюсь. — Прищурившись, Киан посмотрел ей в лицо, но она отвела взгляд. — Боюсь умереть, еще не начав по-настоящему жить. Боюсь подвести мой народ, моих близких, тебя и всех остальных. Когда я чувствую холод и тьму, как сегодня ночью, я понимаю, во что превратится Гилл, если Лилит возьмет верх. Пустая, выжженная земля. Эта мысль пугает меня, лишает сна.

— Тогда нужно сделать все, чтобы она не смогла победить.

— Да. Именно так. — Мойра поставила стакан. — Ты должен обо всем рассказать Гленне. Думаю, выход из положения будет найти труднее, если мы не будем откровенными друг с другом.

— Если я не расскажу, это сделаешь ты.

— Разумеется. Но лучше ты сам. Ты можешь играть на любом из этих инструментов, когда пожелаешь. А если тебе хочется уединения, бери их к себе в комнату.

—Спасибо.

Улыбнувшись, Мойра встала.

— Кажется, я уже в состоянии немного поспать. Спокойной ночи.

Киан молча наблюдал, как она, взяв свечу, покидает комнату. Потом провел еще несколько часов в одиночестве и темноте, рассеиваемой лишь слабым пламенем камина.

На рассвете холодного и дождливого дня Мойра стояла рядом с Тинином, который вместе со своим отрядом готовился к маршу.

— Дорога будет неприятной: дождь, слякоть.

— Дождь полезен для души, — улыбнулся в ответ Тинин.

— Когда после этих дней, опасных дождливых дней все наши души должны стать очень здоровыми. Не забывай, Тинин: вампиры могут спокойно передвигаться в такую погоду. — Мойра кончиками пальцев коснулась креста на его нагруднике. — Жаль, что нельзя подождать, пока небо прояснится.

Покачав головой, Тинин посмотрел на остальных солдат.

— Люди готовы, миледи. Они в нетерпении, и любая задержка подорвет их боевой дух и заставит волноваться. Все жаждут действий — даже если это будет длинный дневной переход под дождем. Мы упражнялись, чтобы сражаться, — продолжил он, не давая ей возразить. — Если на нас нападут, мы готовы принять бой.

— Я верю. — Нужно верить. С кого же начинать, если не с Тинина? — Ларкин, Хойт и Блэр будут тебя ждать. Надеюсь, они успеют вернуться вскоре после захода солнца и принесут нам весть, что вы благополучно прибыли и приняли пост.

—Не сомневайтесь, миледи. Можете рассчитывать на меня. — Он взял Мойру за руки.

Королева привстала на цыпочки и поцеловала его — потому что они друзья и потому что Тинин первый, кого она посылает в бой.

— Хорошо, буду рассчитывать. — Мойра крепко стиснула его пальцы. — Береги моих братьев.

— А вот это, миледи, возможно, будет выше моих сил. — Тинин отвел взгляд. — Милорд. Миледи.

Не выпуская рук Тинина, Мойра оглянулась и увидела Киана и Гленну.

— Неважная погода для путешествия, — заметил Киан. — Скорее всего, они расставят несколько засад вдоль дороги, чтобы вы могли размяться.

— Мои люди готовы к этому. — Тинин оглянулся на сотню солдат, прощавшихся с родными и близкими, потом посмотрел в глаза Киану. — Мы в хорошей форме?

— Более или менее.

Прежде чем Мойра успела сама ответить на эти обидные слова, Тинин громко рассмеялся.

— Высокая похвала из твоих уст, — сказал он и пожал руку Киану. — Спасибо за потраченное на нас время и за синяки.

— Надеюсь, это пойдет впрок. Шлан лиат.

— Шлан угат. — Тинин хитро улыбнулся Гленне и вскочил в седло. — Я потороплю вашего мужчину, миледи, чтобы он поскорее вернулся к вам.

— Будем надеяться. Да благословят тебя боги.

— И вас тоже, Ваше величество, — ответил Тинин Мойре и пришпорил коня. — Стройся!

Мойра наблюдала за тем, как формируются колонны. Оран и еще два командира выехали вперед, чтобы вывести пехоту на передовые позиции.

—Начинается, — прошептала она. — Да хранят их боги.

—Лучше бы они сами себя хранили, — возразил Киан.

Тем не менее он остался рядом с Мойрой, пока первый отряд армии Гилла не скрылся из виду.