Миллиарды Арсена Люпена - Морис Леблан

– Прямо сейчас?

– Да. Нам все расскажет его жена – Анриетта Жером.

– Мы ее приглашали… – кивнул Валиду.

– Господин следователь, будьте добры, позовите сюда еще и Феликса Деваля.

Мадам Жером выглядела очень утомленной. Следователь попросил ее сесть. Она усталым голосом поблагодарила его.

Виктор подошел к ней, нагнулся и будто бы поднял что-то с пола. В руках у него очутилась маленькая, цвета меди шпилька для волос, которую он принялся внимательно рассматривать. Машинально протянув руку, Анриетта взяла у него шпильку и воткнула себе в прическу.

– Это ваша шпилька, мадам?

– Да.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Но, видите ли, я нашел ее не здесь, а среди других шпилек и заколок, оставленных в маленькой хрустальной чаше в номере Феликса Деваля в отеле «Кембридж», где вы с ним встречались. Вы – любовница Феликса Деваля.

Виктор прибег к своему излюбленному методу, а именно – к неожиданной атаке с применением таких средств, от которых нет защиты.

Молодая женщина буквально задохнулась от ярости. Но стоило ей слегка опомниться и попытаться оказать сопротивление, как инспектор нанес второй удар, окончательно ее сломивший.

– Не отрицайте, мадам, у меня не менее двух десятков подобных доказательств, – уверенно произнес Виктор, у которого на самом деле не было больше ни единой улики.

Обезоруженная, растерявшаяся, она взглянула на Феликса Деваля. Тот, весь бледный, безмолвствовал. Столь яростный натиск обескуражил и его.

– Во всей этой истории нашлось место и случайности, и логике. И если Феликс Деваль и мадам Жером избрали местом свиданий отель «Кембридж», где устроил свою штаб-квартиру Арсен Люпен, то это чистая случайность. Простое совпадение…

Феликс Деваль, сделав протестующий жест, шагнул вперед:

– Я не позволю, господин инспектор, обвинять уважаемую мной женщину…

– Довольно, шутки в сторону, – прервал его Виктор. – Я всего лишь перечисляю факты, которые легко проверить и которые вы вряд ли сможете оспорить. Если, например, господин следователь будет убежден, что вы являетесь любовником мадам Жером, то он может задаться вопросом: не захотели ли вы воспользоваться событиями и навести подозрения на мужа вашей любовницы? Не поспособствовали ли вы его аресту? Он спросит себя, не вы ли позвонили комиссару Молеону и посоветовали ему обыскать секретер Гюстава Жерома? Не вы ли убедили вашу любовницу вынуть две пули из револьвера? Не по вашей ли рекомендации ваш друг Жером нанял садовника Альфреда и не вы ли заплатили этому садовнику за ложные показания против его хозяина? А так оно и было, я-то точно знаю.

– Да вы с ума сошли! – покраснев от гнева, воскликнул Феликс Деваль. – Что могло подтолкнуть меня к подобным действиям?

– Вы разорены, месье. Ваша любовница богата. Развод со скомпрометированным мужем совершится без труда. Я не утверждаю, что ваш план бы непременно удался, но зато могу утверждать, что вы очертя голову бросились в авантюру и, чувствуя себя на краю пропасти, поставили на карту буквально все. А что касается доказательств… – Виктор повернулся к Валиду. – Господин следственный судья, в обязанности уголовной полиции входит в том числе и сбор правдивой информации. Вы легко найдете нужные доказательства, и я уверен, что они подтвердят мои выводы о виновности д’Отрея, невиновности Гюстава Жерома и попытке Феликса Деваля ввести следствие в заблуждение. Больше мне пока нечего сказать. Об убийстве Элизы Масон мы поговорим позднее.

Он умолк. Его речь явно произвела впечатление на присутствующих. Феликс Деваль смотрел вызывающе. Молеон с сомнением покачивал головой. Валиду и Готье молчали, сраженные аргументами, полностью отвечавшими фактам.

Виктор достал пачку «капрала», протянул ее следователю и Готье, и те рассеянно взяли по сигарете; Виктор щелкнул зажигалкой и, когда оба закурили, вышел в коридор. За ним следом выскочил Готье и, нагнав, пожал ему руку:

– Вы были великолепны, Виктор.

– Я сделал бы гораздо больше, если бы этот проклятый Молеон не сорвал мои планы.

– Каким образом?

– Черт побери! Да заявившись в отель «Кембридж» в тот самый момент, когда я уже почти настиг всю банду!

– Так вы тоже были в отеле?

– Мало того, шеф, я находился в одной комнате с преступником.

– С англичанином Бемишем?

– Господи, конечно!

– Но там был только перуанец Маркос Ависто.

– Перуанец – это я.

– Что вы такое говорите?

– Чистую правду, шеф.

– Но это невозможно!

– Возможно, шеф. Маркос Ависто и Виктор – две стороны одной медали. – И, пожав руку месье Готье, Виктор стал прощаться: – До скорого, шеф. Через пять-шесть дней я исправлю глупость Молеона и Люпен окажется в ловушке. Но до тех пор никому ни слова. Иначе все рухнет.

– И все же иногда вы допускаете…

– Согласен, временами я перегибаю палку, но это всегда идет вам на пользу, шеф. Предоставьте мне свободу действий.

Виктор позавтракал в таверне. Он пребывал в отличном настроении, ибо избавился от всех размышлений и нерешенных задач, имеющих отношение к делу об убийстве в доме Леско. Избавился от четы д’Отрей, четы Жером и Феликса Деваля, предоставив полиции заниматься этими людьми. Точно так же он прежде передал ей Одиграна, машинистку Эрнестину и мадам Шассен. Короче говоря, теперь инспектор чувствовал себя легко и свободно. Наконец-то он может полностью отдаться решению собственной задачи! Довольно уловок, хитрых маневров и посторонних лиц! Никаких Молеонов! Никаких Лармонов! Никаких начальников, от которых ты зависишь! Люпен и Александра, Александра и Люпен – только они имеют значение.

Сделав несколько покупок, он снова стал перуанцем Маркосом Ависто и без пяти три вошел в скверик возле башни Сен-Жак.

3

После облавы в «Кембридже» Виктор ни на минуту не сомневался: княгиня Васильева непременно придет на свидание, назначенное ей в последнюю минуту на тот случай, если им больше не удастся встретиться в отеле. Он не допускал, что после того, как в самых что ни на есть исключительных обстоятельствах он блестяще сыграл свою роль, после их стычки и общей опасности она решит больше никогда не встречаться с ним. Он появился перед ней в нужный день и оставил впечатление о себе как о человеке прямом, энергичном, полезном и преданном, так что ее непременно потянет к нему.

Он ждал.

В песочнице играли дети. Почтенные матроны вязали или дремали в тени деревьев и башни Сен-Жак. Сидевший на скамье господин внимательно читал газету.

Прошло десять минут… пятнадцать… двадцать.

В половине четвертого Виктор забеспокоился. Неужели она и в самом деле не придет? Неужели решит порвать связавшую их нить? А может, она покинула Париж, покинула Францию? В таком случае как же ее найти, как добраться до Люпена?

Но вскоре