Убийство между строк - Грета Фогель

– Типичный Итан! Это так похоже на тебя, – закончила жена. – Я даже жалею, что это не ты лежишь здесь безмолвно на разделочном столе…

Слова больно ранили Итана. А ведь это и правда мог быть он. Его литературный агент подтвердит, что не видела его больше двух недель и он не выходил с ней на связь. А Офелия и так создала панику, разыскивая его и бегая от полицейского участка к больнице… Почти призрак, а не писатель… После всего, что Итан написал о Силикон-Грейс, вряд ли можно рассчитывать на некролог с фотографией, если его вообще напечатают. А если и напечатают, то до Лейк-Валли новости не докатятся, а значит, и жители не сопоставят информацию с тем, что видели писателя не так давно живым.

Идеально.

Говорят, что со смертью автора продажи чертовски возрастают. Может, это и есть его шанс? Тот самый, которого он так долго ждал? А новые рукописи всегда можно будет выдать за черновики, найденные в подвале и опубликованные семьей погибшего.

Итан перевел разговор на громкую связь и порылся в сумке, где лежал последний подписанный договор на создание книги. Пробежавшись по документу, писатель еще раз убедился, что все оформлено верно и его наследники – жена и сын – продолжат получать деньги после его смерти. Вокруг не было ни души – никаких свидетелей его странной аферы. Только лес и не настоящий водопад, шумевший неподалеку. Местные не особенно любили сюда ходить, а для туристов сейчас был совсем не сезон. Телефон, к счастью, оказался одноразовым, а по своему смартфону он не отвечал уже давно…

– Вернись к судмедэксперту и скажи, что это я. У меня есть план. Доверься мне.

– Что, прости? Ты в своем уме? Я не буду!

– Тебе придется, иначе я никогда не вернусь домой.

Офелия разрыдалась и кивнула.

– Скажи, что это дурацкая шутка. Розыгрыш. Пожалуйста, – взмолилась жена.

– Я не слышу, что ты решила?

Супруга выдавила из себя самое печальное «да», которое Итан когда-либо слышал. С этого и началась история, написанная алым.

Глава 13. Где вопросы, там ответы

Что за монстр этот Итан Фримен? На меня смотрел заросший человек с абсолютно одичавшим взглядом, переставший понимать, где грань нормы и сумасшествия. То ли у меня разыгралась фантазия, то ли он и правда пах, как больное животное. Выходит, в тот раз, когда Офелия забрала своего сына из школы, она испугалась не застывшего у ограды Майка, а чего-то, что ей написал в сообщении муж? Это он держал ее все время в страхе и контролировал ее действия?

Итан двинулся на меня неторопливо, словно нарочно растягивая момент и давая мне возможность испугаться как следует. Самой напридумывать всяких ужасов, гораздо более мерзких, чем он сможет сделать своими руками… Воображение – вообще страшная вещь, особенно в руках у писателя. Я попыталась отключить ассоциативный ряд, подаренный мне родителями, не особо интересующимися, какие ужасы, триллеры и боевики я смотрю в своем впечатлительном подростковом возрасте. Господи, неужели, последнее, что я увижу, будет это ужасное лицо, похожее на заросший шерстью зад муравьеда?

– Или ты стираешь фотографию – или… – с интонационным упором на последнее слово сказал Итан. – Как ты понимаешь, второй вариант подразумевает пытки.

Я не знала, как еще потянуть время. В принципе, моя судьба уже в любом случае была предрешена. Наш организм так устроен, что всегда будет сопротивляться до последнего. Человек не привык сдаваться. Не буду давать пароль от телефона и не удалю фото. Выиграю еще немного времени.

Я зажмурилась и тут же во второй раз за день услышала звук скрипнувших на ветру петель дверей амбара и приглушенный стук от упавшего тела.

– За что бы ты на меня ни обиделась, надеюсь, хотя бы сейчас ты рада меня видеть, – рядом со мной раздался торжествующий голос, в котором мелодично зазвенели такие знакомые и такие родные нотки с придыханием.

Наша первая встреча состоялась, когда мои глаза были закрыты, и сейчас я снова замерла, зажмурившись. Майк. Можно было сидеть, нелепо развалившись на соломе, и гадать, как он здесь оказался, строить теории… А можно было просто спросить в лоб. Осознав, что заигралась в детектива, я решилась на второй вариант. В конце концов, мы оба заслужили правду и откровенность. Особенно Ривз.

– Зачем бы тебе еще понадобилось постоянно возникать передо мной?

– Да потому что я оказался сражен тобой с того самого столкновения в лесу! Не знал, как еще быть рядом, и выдумывал что угодно. Я и в преступление не сильно верил, если честно. Хотел помочь и завоевать твое доверие, быть тебе опорой. – Майк не знал, куда деть руки, особенно с учетом того, что в одной из них все еще был зажат черенок лопаты.

Переведя взгляд с напарника вниз, к его ногам, я обнаружила, что в полку валяющихся без чувств прибыло.

Я часто заморгала, пытаясь переварить и усвоить услышанное. Майк что? То есть я не одна мучилась все это время со своими дурацкими чувствами?

Обычно такие признания ожидаешь услышать, когда чувствуешь себя неотразимой, когда ты одета в длинное платье и пленительные духи – а не замерла с грязью на щеках и пылью на одежде от протирания животом кабинета химии. Наверно, еще и солома торчит из растрепанных волос. Но лучше при таких обстоятельствах, чем никогда.

Осознание произошедшего доходило до меня какими-то толчками, словно открывая нервную систему для реакций. Я отвернулась от Майка и попыталась нащупать пульс у Элизабет. Потом замерла и несколько секунд следила за ее грудью. Она слабо вздымалась и опускалась, и я выдохнула.

– Миссис Шелтер жива.

Очевидно, выброс адреналина потихоньку переставал оказывать свое действие, но я все еще не могла поверить своему счастью.

– А почему ты не был на вечере палинологии?

– Джеральд заболел. Высокая температура и что-то вроде гриппа… Я подменил сестру и сидел с ним. Я думал, Лидия сказала.

Так стыдно мне давно не было. Я ведь даже не спросила, почему подруга казалась тогда такой грустной и подавленной.

– Как ты узнал, что я здесь?

Майк шагнул ко мне, протягивая руку, чтобы я могла на нее опереться. С этой лопатой в руке и серьезным взглядом он на секунду напомнил мне персонажа картины