Все дело в пакете - Картер Браун

— Вполне понимаю, в каком вы оказались положении... — Он заулыбался во весь рот. — И естественно, вы не забыли, что у вас был и второй клиент — я?

— Естественно. Я подумал, что, если верну пакет вам, как моему клиенту, вы, скорее всего, с радостью уплатите мне пятнадцать тысяч долларов.

— Я выпишу вам прямо сейчас свой персональный чек! — обрадовался он. — Только верните мне пакет, Холман, и я...

— Потом я принялся рассуждать дальше, — продолжил я, как будто не слышал ни единого слова из сказанного им. — Как вы обращались со мной и третировали меня за то, что я осмелился в отношении себя употребить слово “этично”? — Я усмехнулся, видя его растерянность. — Да, тогда какое-то время я чувствовал себя далеко не сладко, мистер Вагнер!

— Пожалуйста! — Сигара в полном смысле заплясала в воздухе. — Приношу вам нижайшие извинения, Холман! Я был страшно расстроен, буквально обезумел в тот момент. Так что, если вы вернете мне этот пакет, я тут же выпишу вам чек и...

— Потом у меня появилась другая идея, — невозмутимо продолжил я. — Меня уже ждал другой клиент. Некто, с радостью выложивший бы мне мой гонорар только за информацию. — Я весело подмигнул ему. — Я вынужден признаться, что обманул вас, заявив, будто не вручил пакет лейтенанту Сантане. Он слишком умный коп, чтобы затевать с ним игры, в особенности такого рода.

Сигара неподвижно замерла в воздухе.

— Другой клиент? — хрипло произнес Вагнер. — Кто же заплатил вам гонорар?

— Полагаю, вы его знаете очень хорошо. Несколько минут назад вы даже упомянули его имя: Карл Лаймер, один из двух основных акционеров, которые совсем недавно причинили вам серьезные неприятности.

Я посмотрел на него последний раз уже с порога. Сигара все еще оставалась поднятой вверх, сам же Вагнер уставился в какую-то точку на противоположной стене. Его физиономия вспотела сильнее, чем обычно. Возможно, но в этом я не был абсолютно уверен, его сигара погасла.

— Все дело в том, — медленно заговорил я, — что, если босс, контролирующий такую огромную организацию, как эта, настолько обеспокоен, что настаивает на включении в любой контракт напечатанного петитом очень длинного параграфа о моральном облике данного человека, значит, он должен быть хорошо осведомлен о происходящем: что некоторых его работников шантажировали, потому что утечка конфиденциальной информации происходила в его собственном заведении. Человек достаточно сообразительный непременно станет подозревать решительно всех, в том числе собственного секретаря. Если только (прошу простить за вульгарное выражение) он не спит с ней регулярно и не имеет возможности сам поживиться за счет ее дополнительной деятельности.

Я немного подождал, но Вагнер молчал.

— К примеру, — продолжил я. — Он увидел поразительную возможность надуть своих акционеров на двести тысяч долларов, и ему потребовались услуги человека, который мог приобрести свободно реализуемые боны. (Их нельзя проследить, а если спрятать до времени, тогда можно будет без риска обменять на наличные.) Кого-то вроде партнера его личного секретаря по шантажу, к примеру? За это имело смысл даже поделить деньги пополам при завершении дела. Вы все равно имели по сто тысяч долларов на человека, верно?

Я немного подождал, но по его виду нельзя было сказать, что он слушает меня.

— Вот почему я не думаю, что вы хотя бы на мгновение предполагали, что я действую заодно с Уэстэрвеем, — продолжил я, — вы считали, что я заодно с Патриком и что я убил Глэдис Пирсон, все это было составными частями отвратительного плана лишить вас ваших ста тысяч. Именно это меня больше всего возмущало. Вы допускали, что я мог действовать заодно с таким мерзким шантажистом, как Патрик.

Он продолжал сидеть совершенно неподвижно, уподобясь огромному каменному идолу. И тут мне пришло в голову, что необходимо предпринять еще одну попытку вызвать какую-то человеческую реакцию у этого мерзавца.

— Эй, мистер Вагнер! — резко крикнул я. — А ваша сигара полностью сгорела!

* * *

Было около семи часов вечера. Когда мне, убежденному холостяку, ничто не улыбалось, кроме унылого обеда в обществе телевизора, так что я невольно стал чувствовать себя настоящим изгоем, которому лишь понаслышке известно, что кругом кипит жизнь и творятся важные дела.., бесконечные вереницы привлекательных и весьма покладистых молодых особ направляют свои шаги в интимные уголки баров, скудно освещенные холостяцкие квартиры или фойе роскошных ресторанов с твердым намерением осчастливить разных холостяков, которые, если говорить откровенно, по всем статьям не идут ни в какое сравнение с одиноким парнем, которому улыбается лишь обед в обществе телевизора.

Я приготовил себе новый бокал, подумал и добавил к нему второй, поставил их рядышком на стойке бара и задумался: если возможно выкурить одновременно две сигареты, кто мне помешает осушить сразу два бокала?

Через секунду я получил ответ — продолжительный звонок в дверь.

Я отворил дверь и растерянно заморгал глазами, но она не исчезла. Она выглядела как плод самого необузданного воображения утратившего надежду холостяка. Потрясающая, сказочная фигура, головка, увенчанная коротко остриженными светлыми волосами.

— Привет, мистер Холман, — мило зашепелявила она, одновременно награждая меня лучезарной улыбкой, — меня прислал мистер Хофман.

После этого она бесцеремонно прошла мимо меня в квартиру, умопомрачительно покачивая округлостями под белой шелковой блузкой спереди и под узкой синей юбкой сзади. Один вид их сразу же прогнал все мои унылые мысли.

Я прошел следом за ней в гостиную в каком-то полусне и встал в дверях, восхищенно любуясь ее улыбкой.

— Мистер Хофман говорит, что он бесконечно благодарен вам за те сведения, которые вы сообщили ему для мистера Карла Лаймера. Он что-то велел мне передать, но... — Она растерянно нахмурилась. — Боже, забыла... Мистер Хофман болтал без умолку весь день, потому что вроде бы теперь на студии будет командовать мистер Лаймер, а мистеру Вагнеру впору будет защищаться от обвинения в криминальном заговоре... Да вы и сами знаете, я не совсем разобралась, что там стряслось. Мистер Лаймер говорит, что он намерен проследить за тем, чтобы все клиенты мистера Хофмана отныне и впредь как-то особо обслуживались. Обстановка наибольшего благоприятствования, вроде бы так?

— Приятно слышать, — пробормотал я. — Рад за Фредди.

— Поэтому мистер Хофман сказал, что хочет сделать вам приятный подарок... — Она снова улыбнулась, у нее сверкнули белые зубы, и это почему-то мне напоминало барракуду. — Поэтому я сказала ему. — Она глубоко вздохнула, раздался щелчок: это с треском оторвалась верхняя пуговка от ее блузки, не выдержав мощного напора груди. — Я сказала: почему бы не меня?

— Ха?

— Точно так же отреагировал мистер Хофман! — взвизгнула она от восторга. — Мне пришлось ему объяснить, что мне хочется с нашей первой встречи с вами свести вас с ума от эротического желания, так что, если он сейчас преподнесет меня вам в качестве подарка, вам будет неловко отказаться, верно?