Анабиоз - Илья Бушмин

Дулкин долго смотрел на меня. То ли пораженный, то ли озадаченный.

— Ты серьезно?

— Никогда не шучу. Даже Петросяна в детстве не смотрел.

— Ну это, — Дулкин покряхтел. — Сочувствую, что ли. Нелегко, наверное.

— Спасибо. Вообще-то я пришел не узнать, как идут поиски. Я итак в курсе, что никак не идут. Я хотел поделиться своими новостями.

Вкратце я пересказал оперу то, что узнал за последнее время.

— То есть, за городом произошло ДТП. За рулем была женщина, Галина Косникова. Но она, скорее всего, была не одна. С ней был пассажир. Который не мог допустить, чтобы его имя всплыло в этой аварии. Может быть, он женат на какой-нибудь бизнес-вумен. Или он известная личность, и эта история могла его сильно… как это называется?

— Скомпрометировать, — не без труда выговорил Дулкин. — С чего ты взял?

— У него был номер, не зарегистрированный ни на кого. Зачем? Или он бандос или кидала, или он муж богатой жены, или он известный человек. Разве не так?

Дулкин поскреб затылок. Я заставлял его думать прямо с утра, это было жестоко.

— Продолжай.

— Есть вариант, что этот человек вообще сидел за рулем, и авария произошла по его вине. Труп своей любовницы он пересадил за руль. А чтобы скрыть все улики, поджог машину. А потом позвонил Сергею, чтобы тот помог ему добраться до города.

Дулкин внимательно слушал.

— Вилами на воде писано, Рогов.

— Коврик в машине брата, — напомнил я. — С кровью. Помните? Тот самый, который вы отказались принимать, когда я его принес?

Дулкин замялся. Я понял по его лицу, что ему досталось за ту историю после угона отцовской «Киа». Все-таки есть справедливость на белом свете. Даже в московской полиции.

— Кто старое помянет, тому глаз…

— То пятно крови — доказательство. Это кровь человека, который был с Косниковой. Она в ДТП погибла, а он выжил, но был ранен.

— Хм, — отозвался Дулкин. — Продолжай.

— Сергея все это тяготило. Он помог человеку скрыться с места аварии, тем более, аварии со смертельным исходом. Не знаю, почему он так поступил. Может быть, это какой-то его приятель. Может, у того человека был какой-то компромат на Сергея, и он просто заставил его помочь. Сергей подчинился. Но не находил себе места. Потом он пришел ко мне и сказал, что у него проблемы. А через неделю исчез. Выводы, в общем, напрашиваются сами собой. Как думаете?

Дулкин молчал.

— Валерий Николаевич, — не выдержав, горячо сказал я. — Здесь все не просто так, вы же видите. Это какой-то заговор. Или как у вас говорят? Умышленный сговор с целью сокрытия преступления. Так, кажется?

Дулкин как-то странно смотрел на меня. Смотрел долго.

— Ты не сдаешься, да?

— И не сдамся. Месяц назад в моей семье было четыре человека. Сейчас вдвое меньше. Я не могу смотреть на это и ничего не делать. Вы бы на моем месте — что делали?

Дулкин покивал — я так и не понял, своим мыслям или мне в ответ. Поколебавшись, он достал из ящика стола визитку и положил передо мной.

— Рогов, здесь мой рабочий и сотовый. Узнаешь что-нибудь важное — звони сразу. Помогу, чем смогу.

Визитку я сохранил, хотя номера Дулкина для подстраховки — мало ли, вдруг пригодятся — вбил в память своего телефона.

В тот же день новости появились и у Тимура.

— Я порыскал в инете, — провозгласил он, когда вечером мы встретились в родительском дворе. У меня на карманах не было ничего, Тимур об этом, видимо, забыл. Пришлось ему раскошеливаться на пиво для обоих. — По поводу этих твоих клофелинщиц из Самары.

— И что с ними?

— Самарские газеты вовсю пишут о них. Там, в общем, целая индустрия. Приезжим и попутчикам в поездах подсыпают в выпивку и вообще в какие-нибудь напитки — ну, типа кофе, или сок, а может, и в воду… Хотя в воде, наверное, сразу чел просечет привкус левый, как думаешь? Хм…

— Тимур, остывай, закипаешь, — традиционно прекратил я его словесный поток.

— А, ну да. Так вот, девки симпатичные работают приманкой. Шалавы, скорее всего, как тебе тот рыжий и сказал. Главная обязанность шалавы — подсыпать колеса в напиток. Если у него есть кредитка, то им нужно еще и раскрутить его так, чтобы он расплатился картой. Сама девка запоминает ПИН-код. Когда клиента совсем развозит, девка выводит его из бара подышать. А там его грузят в машину.

— В машину, — хмуро повторил я.

— Угу. Обчищают по полной, а потом клиента выкидывают на какой-нибудь улице. Без денег, без документов, без сознания. И тут самое интересное. Когда клиент приходит в себя, у него кратко… кратковременная, короче, потеря памяти. Вообще ничего не помнит: где был, с кем пил, что делал. Ноль. Врачи говорят, что у всех в крови были обнаружены следы нейролептиков.

— Что это?

— Препараты, блин.

— Догадался, что не аттракцион в парке. Что за препараты?

— Те самые, усыпляющие. Типа клофелина. Эти колеса вызывают, — Тимур почесал затылок, вспоминая формулировку, — гипоксию головного мозга. Из-за чего у многих наступает амнезия. Та самая. «Кто я?» и все такое. В газетах самарских пишут, что на счету этой банды уже человек 40 жертв. Большинство приезжие. — Тимур поколебался, прежде чем продолжить: — Из них трое померли. Еще человека четыре в коме из-за передозировки этими колесами. А у десяти человек — амнезия.

Я угрюмо кивнул.

— Это уже интересно.

— Еще бы! — Тимур щелкнул пальцами. — А что, если Серегу как раз так и поимели? Понимаешь? Он может быть жив. Но ничего не помнит. Вообще ничего. Поэтому и не может позвонить и вообще как-нибудь дать сигнал, что живой, что с ним все в порядке. Он просто не помнит, куда и кому нужно звонить.

Тимур только подтвердил то, что я уже знал. Самара — это след номер один, и мне следует как можно быстрее рвать туда. Правда, на пути дальнейших поисков стояли два препятствия. Первое — поминки отца, на которые я пообещал остаться. Второе — полное отсутствие денег.

Решать проблемы нужно по мере поступления. Сейчас самое время. Деньги я мог найти только по одному адресу. Туда я и отправился прямо с утра.

Приемная Щербакова в офисе компании «Гермес» была закрыта. Впрочем, часы показывали без четверти девять — я приехал слишком рано. Коротая время, обошел весь этаж, обнаружил курилку там, где она обычно и располагалась — на лестнице — и засел там, выглядывая в фойе с лифтами каждый раз, когда створки с характерным звуком открывались.

Щербаков показался минут через десять. В костюме, с портфелем в руках, он говорил по сотовому телефону. Я быстро вышвырнул окурок — попал в урну с трех метров, я никогда не промахиваюсь (практика наше всё) — и шагнул ему навстречу.