Принц в неглиже - Елена Логунова

Доктор тонко улыбнулся:

– Могу твердо пообещать вам исполнение заветного желания и хороший достаток до конца ваших дней, который, увы, не замедлит наступить.

– Не понял? – Дон удивился уже тому, что ему пообещали исполнение заветного желания: его родителей давно не было в живых, спутницей жизни он еще не обзавелся, стало быть, о семейном счастье по-прежнему оставалось лишь мечтать. Потом до него дошел смысл второй половины сказанной доктором фразы. – Вы пророчите мне скорую смерть?

– К несчастью, у вас очень нечеткая линия жизни. Учитывая тот факт, что с недавних пор вы фантастически невезучи, трудно надеяться на то, что вы долго проживете!

Дон недоверчиво посмотрел на свою ладонь и с удивлением увидел свежую повязку. Доктор вместе с креслом отодвинулся от стола и помахал ему рукой:

– Прощайте, дорогой сыщик!

Дон с ругательством потянул из кармана пистолет – самодельное устройство, втихаря сработанное умельцем Екатеринодарского приборостроительного завода и проданное им Дону на блошином рынке под Пушкинским мостом всего за триста баксов. Некондиционная техника подвела: угловатый самострел застрял в кармане и был вырван вместе с оным. Доктор следил за действиями пациента со спокойным интересом.

– Моя рука утверждает, что я доживу до восьмидесяти лет, – добродушно предупредил он.

Дон нажал на курок.

– Осечка! – прокомментировал доктор.

Дон отбросил пистолет, ринулся вперед, подвернул ногу и рухнул на пол.

– Дора, проводите пациента! – захлебываясь смехом, пробормотал доктор в микрофон.

– Я еще вернусь, – пообещал агент.

Он гордо поднялся и пошел к выходу. Распахнувшаяся дверь сбила его с ног и вновь повергла на ковер. Локтем он больно ударился о валяющийся на ковре пистолет. Хорошенькая сестра, профессионально улыбаясь, помогла ему встать и вывела из кабинета, крепко приложив по дороге о шкаф.

– Соблюдайте осторожность при переходе улицы! – весело прокудахтал доктор.

Закрывая за собой дверь, Дон больно прищемил палец. Проходя мимо похоронного бюро, запутался в венке и едва не раскроил череп о край красивого дубового гроба. В лифт он осмотрительно не пошел. На лестнице по ходу его движения одна за другой гасли лампы, пока он в потемках не столкнулся с неким господином, огладившим его тростью. Очевидно, тот же господин украл у него бумажник – во всяком случае, он пропал. Выходя из здания, Дон задел плечом свежеокрашенную дверь, потом уронил в лужу темные очки и, удачно увернувшись от бешеной собаки, нырнул в подоспевшее такси, окатившее его грязью.

– Вам куда? – спросил шофер и, не оборачиваясь, метнул окурок, как он думал, в окно.

Дон поспешно потушил занявшийся рукав и, часто дыша, ответил:

– Нам к врачу, лучше к хирургу.

Водитель кивнул. Дон опустил стекло и высунулся глотнуть свежего воздуха. Случайный голубь послал ему с высоты свой птичий привет, угодив точно в глаз. Другим глазом Дон увидел клубящиеся грозовые тучи и от греха убрал голову из окошка. В небе тяжело громыхнуло. Дон протер платком ослепленный глаз, прозрел и обмер: рядом с автомобилем, явно намереваясь влететь в окошко, плавно скользил апельсин шаровой молнии.

Дон слишком резво отшатнулся, вышиб дверцу и вывалился из машины на тротуар, чудом не угодив в сточную канаву. Какой-то милый мальчик попытался переехать его трехколесным велосипедом. Дон поднялся, огляделся: частный сектор, безлюдье, тихая улочка, под ногами полуразобранная плитка. Такси, незаметно потерявшее пассажира, свернуло за угол.

Пошел дождь, под ногами противно захлюпало, как-то сразу стемнело. Куда идти? Метрах в десяти впереди Дон разглядел облезлую вывеску «Ветеринарная помощь», спотыкаясь на растрескавшейся плитке, пошел вперед и, следуя в направлении, указанном стрелкой, свернул в подворотню с надписью мелом «Туалета нет!». Мокрый лохматый пес высунулся из пролома в штакетнике, визгливо залаял и попытался тяпнуть Дона за лодыжку.

– И ты, Брут! – укоризненно сказал ему бедолага.

Собака зарычала и ощерила зубы, Дон проворно отскочил в сторону и упал в гостеприимно распахнутый люк.

Я взяла на работе пару дней отпуска: Ирка со своими проблемами решительно не давала мне трудиться. Не могу сказать, что мне это нравилось.

Под утро меня разбудил долгий телефонный звонок: это Зина жаждала получить мой совет, начать ли ей поиски Монте с посещения российского посольства или же сразу позвонить частному детективу. Все, что я могла ей вежливо посоветовать в этот ранний час, – впредь при звонках учитывать разницу во времени. Кузина обиделась, но меня это нисколько не задело, потому что в пятом часу утра у меня обычно притуплены все чувства и желания, кроме одного-единственного: выспаться!

Как бы не так! Чуть позже – едва рассвело – пришла страдающая бессонницей влюбленная Ирка. Надеясь выиграть еще час-другой тишины и покоя, я вручила ей собранное мною досье на Монте Уокера, в миру Сергея Максимова, и снова уползла под одеяло. Полчаса спустя Ирка разбудила меня, чтобы посетовать:

– Возраст у него плохой! Тридцать три года!

– Тебе больше понравится восемьдесят три? – зевая, как бегемот, удивилась я. – Слушай, давай в следующий раз не из психушки кавалера тебе выкрадем, а из дома престарелых! А что? Подберем славненького старичка, седенького, хроменького, тихого… Такого, у которого исправно функционировать будут только очки и слуховой аппарат! Опять же, не сбежит от тебя при первой возможности, как разлюбезный Монтик…

Я выбралась из-под одеяла.

– Ничего ты не понимаешь, – вздохнула Ирка, подавая мне просторную фланелевую рубашку, заменяющую ненавистный вид одежды – халат. – Тридцать три – это же возраст Христа! А его распяли. Дурная примета!

– Вот тебе хорошая примета: по моим данным, он не женат! – Я протопала в ванную, на ходу отметив, что круглое Иркино лицо просветлело и окрасилось румянцем.

– Это хорошо, – согласилась она. – Я с женатыми мужиками не связываюсь из принципа. Хотя Монтик мне так нравится, что все принципы побоку. – Она машинально огладила руками свои круглые бока и снова помрачнела. – Толстая я! Вдруг он толстых не любит?

– Любит, – решительно сказала я, перемещаясь по маршруту на кухню. – А если не любит, то все равно полюбит тебя. Знаешь, если женщина непременно хочет добиться мужчины, она должна быть настойчива, терпелива, и все получится. Хочешь ватрушку?

– Давай. – Ирка съела ватрушку, запила чаем, постучала ложечкой по зубам и спросила: – Ты думаешь, он нормально воспримет мои ухаживания?

– Скажем прямо – твои домогательства, – поправила я. – Смотри, что получается: живет в губернском городе мужчина – молодой, красивый, здоровый. Образование у него высшее, университетское – исторический факультет. Ну, это и не образование вовсе, историков я знаю, в общаге на одном этаже жили: ни черта они не учатся, пьют пиво, волочатся за девочками и донимают шуточками однокурсников-иностранцев. На моей памяти три таких свинтуса выдрессировали соседа-негра в полночь вскакивать с постели по стойке «смирно», чтобы почтительно отслушать гимн Советского Союза. Впрочем, это к делу не относится… Вернемся к Монте…