Принц в неглиже - Елена Логунова

Сегодня она приехала не за покупками: просто в торговом центре, помимо паркинга, была детская комната, где можно было оставить Бобби. Это было выгоднее, чем вызывать бебиситтера. Соседская девчонка, на взгляд Зины, брала за услуги приходящей няньки слишком дорого. А сегодня Зине предстояло еще потратиться на такси, потому что машину, как и сынишку, она собиралась оставить в торговом центре.

– Пусти! Хочу пи-пи! – громогласно объявил Бобби, яростно вырываясь из рук мамочки: через отдел с игрушками мудрая мать несла сына, закрыв ему глаза ладонью.

– Он хочет пи-пи, – по-английски сказала Зина милой девушке в детской комнате.

– О, йес!

У американской цивилизации были свои плюсы. Зина передала ребенка девушке, помахала сыну ручкой, посмотрела на часы и заторопилась к выходу из магазина. Режим работы детской комнаты позволял потратить на поиски Монте не более трех часов.

Полковник Лапокосов с ненавистью посмотрел на газонокосилку, воровато оглянулся на здание посольства и быстро пнул механизм ногой. Помогло: сволочная техника взревела, слегка подпрыгнула и двинулась по лужайке, плюясь во все стороны травяной жвачкой. Сдохнуть можно от такой работы, ей-богу!

Полковник, в юности успевший побыть комсомольцем, а позднее вынужденно вступивший в ряды КПСС, за полдня работы садовником в полной мере проникся классовой ненавистью к проклятым буржуям. Лужайки им подавай, гадам! А стричь их кто должен? Пушкин? Лермонтов? Лапокосов?!

Верещащая газонокосилка доползла почти до ограды и снова вырубилась.

– Косить вам не перекосить! – выругался полковник, ударив оземь форменной кепкой. Удар получился слабенький, мягкий – то ли дело было бы шваркнуть об пол жесткой фуражкой с кокардой!

Лапокосов вздохнул, печалясь оттого, что впереди его ждала муторная, требующая навыка и терпения садовничья работа: предстояло пройти по периметру лужайки вдоль бордюров и ограды ручной газонокосилкой, похожей на старый добрый отечественный сантехнический прибор для прочистки канализационных стоков типа вантуз. Избавить полковника от противной барщины могло только появление нужного человека.

Лапокосов подошел к кованой ограде и внимательно посмотрел сквозь изогнутые прутья. Ожидаемого агента Шило в обозримых пределах видно не было. Метрах в десяти от ворот посольства стоял одинокий негр с небольшим транспарантом, похожим на снегоочистительную лопату. Написанного на лопате полковник не понял, предположил, что это какой-то призыв к российским властям. У них тут, кажется, негров линчуют, а мужик, надо полагать, протестует, просит у русских братьев по разуму помощи, защиты, может быть, даже политического убежища.

С другой стороны, с чего бы это негру из сытого зарубежья в голодную Россию проситься? В Нью-Йорке этом, Лапокосов сам видел, бананов на лотках больше, чем картошки. Непонятно, что вообще жрут те, которые не негры.

А может быть, это и не негр вовсе, а замаскированный агент Шило?

Полковник просунул голову между прутьями, внимательно разглядывая арапа. Темнокожий американский товарищ, заметив и неправильно истолковав лапокосовский интерес, развернул плакат в его сторону, помахал рукой и что-то сказал на незнакомом полковнику иностранном языке.

– Но пасаран, – на всякий случай отозвался полковник.

Афроамериканец с готовностью включился в беседу.

– Да не лопочи ты, скажи по-русски, твою дивизию, – досадливо промолвил полковник. Нет, это точно не Максимов: русский человек на мат реагирует адекватно.

Лапокосов покрутил головой и вдруг почувствовал, что его шея плотно ввинтилась в хитрый завиток ограды. Полковник сделал попытку высвободиться, но тщетно.

– Ежики сушеные! – выругался он, брыкаясь в чугунном кружеве.

Задетая лапокосовской ногой, внизу хищно взревела вредоносная американская газонокосилка. Полковник похолодел, моментально вспомнил некогда виденный пугающий фильм с мирным названием «Косильщик лужаек» и подпрыгнул, перескакивая через коварный механизм. Машинка ткнулась в ограду в опасной близости от лапокосовских пяток и страшно заскрежетала, разбрасывая искры.

– Помогите! – придушенно выкрикнул полковник. Помимо аромата скошенной травы, в воздухе запахло паленым.

Темнокожий собеседник Лапокосова застыл, глазея на происходящее. Вот недоразвитая нация!

– Вы таки испортите хорошую машинку, – укоризненно произнес по-русски приятный женский голос. – Выключите ее, или она сломается, и ремонт станет вам в кучу денег!

Полковник скосил глаза и широко разинул рот, давясь непрошеным непечатным словом.

– Не дергайтесь, я ее выключу. – Тонкая рука протянулась сквозь прутья ограды к смертоубийственной технике. Газонокосилка разочарованно всхлипнула и заткнулась.

– И еще я хотела вас спросить, – как ни в чем не бывало продолжила молодая дама вполне американской наружности. – Вы же тут работаете, правда? Вы не видели здесь этого молодого человека?

В холеной женской ручке появился любительский фотоснимок. На нем в россыпях оранжевых плодов типа апельсины был запечатлен агент Шило – раненый, в бинтах. Обострившимся от переживаний зрением Лапокосов даже разглядел размытый чернильный штамп на наволочке рядом с перебинтованной головой Максимова: «Екатеринодарская горбольница».

– Где-е-е? – проревел полковник на манер агонизирующей газонокосилки.

– Это я у вас спросила бы, – пожала плечами дама, пряча фотоснимок в сумочку. – Значит, не видели… Ну, извините. Всего доброго!

– На помощь! – крикнул Лапокосов таращащемуся негру. – Помоги, а? Дядя Том! Американ бой! Да позови же кого-нибудь!

Полковник дернулся в металлической петле, и кепка свалилась с его головы на тротуар, по которому удалялась загадочная незнакомка. Уйдет ведь, уйдет!

– Хелп ми! – вовремя вспомнил Лапокосов. – Хелп!

Продолжая по-английски звать на помощь, он заодно начал отстукивать по ограде международный сигнал бедствия SOS: три точки, три тире, три точки. Ботинок полковника снова впечатался в притаившуюся в траве газонокосилку, она с готовностью ожила. Сделалось очень шумно. На противоположной стороне улицы стали скапливаться зеваки.

– Хелп ми, плиз! – отчаянно заорал полковник, все больше осваивая английский.

Дядя Том сочувственно кивнул курчавой головой, подошел к ограде и бросил в кепку Лапокосова несколько иностранных монет.

Яично-желтая машина привлекала внимание, поэтому Серж высадился из такси за полквартала от здания посольства и дальше пошел пешком.

У ворот посольства группировались какие-то люди. Из осторожности Серж нацепил темные очки, перешел на другую сторону улицы, встал так, чтобы его прикрывало дерево, и нарочито безразлично посмотрел в сторону посольства. Сохранить невозмутимость ему не вполне удалось: Серж вздрогнул и потянулся за носовым платком, чтобы стереть пот со лба, когда за спинами толпящихся людей на миг увидел вплетенное в чугунный вензель багровое лицо полковника Лапокосова. Он не поверил своим глазам, но зеваки вновь расступились, пропуская к обмякшему телу полковника человека в форменном комбинезоне с чемоданчиком для инструментов. Доктор?