Ледяной урожай - Скотт Филлипс

Проклятый недоумок. Он поставил бутылку на пол и подошел к двери спальни.

– Я почти готова, Чарли. Ты сядь пока на место.

– Я хотел у тебя кое-что спросить.

Она подняла голову:

– Что?

– Нет, ничего, извини, – сказал Чарли, поскольку не успел придумать вопрос.

– Потерпи еще секундочку, и я сделаю тебе такой минет, какого тебе еще никогда не делали.

Он вернулся в гостиную и снова сел у камина, с пистолетом в руке. Надо же, как радость от найденных денег и перспектива обладать шикарной и недоступной женщиной затуманили ему мозги. Рената и Вик, конечно, состояли в сговоре. Это она позвонила в полицию и сообщила об ограблении в доме Бонни. У него в сумке больше четверти миллиона долларов, и он чуть не отдал их за отсос, до конца которого ему было бы и не дожить.

Чарли прислушался: Рената в спальне напевала что-то на своем языке. Она наверняка вооружена. Но пока она верит, что он в ее власти, у него есть тактическое преимущество.

– Я почти готова! – крикнула она. – Ты хочешь, чтобы я была голой, или мне надеть что-нибудь сексуальное?

– Полностью одетой, – ответил Чарли, понимая, что оба предложенных ею варианта грозят подорвать его решимость.

– В костюме, как вчера?

Нет, это было бы еще хуже.

– Выходи в том, в чем ты есть. У нас мало времени.

– Как скажешь, Чарли.

Он поднялся, пересек гостиную и скрылся в тени у дверей кухни.

– Как долго мы пробудем в Нью-Йорке? Два-три дня? Мы едем за границу? Чарли?

Она остановилась у камина и огляделась. Он поднял пистолет. Она была прекрасна. В лице появилась мягкость, почти теплота. Такого он еще не видел.

– Чарли? – Рената шутливо нахмурилась. – Ты где прячешься? Захотел поиграть?

Она вышла в коридор. Едва она скрылась из вида, он двинулся следом.

– Чарли? – Она заглянула в спальню, балансируя на одной ноге.

Сейчас. Пока он не видит ее лица. «Представь, что это утка». Когда он спустил курок, выстрел треснул в маленьком доме, точно фейерверк. Рената с тихим стоном упала в дверях; сзади на черном свитере образовалось мокрое пятно.

– Какого хрена, Чарли? – спросила она, поворачивая голову. – Ты мне, кажется, легкое прострелил. Боже, вызови скорую, о боже, боже.

– Извини.

Чарли прицелился и снова выстрелил. Грохнуло так, что наверняка слышали соседи. Надо быстрее кончать и сматываться. Пуля опять попала в грудь.

– Почему, Чарли, почему? – вопрошала она с такой невыносимой тоской в лице и голосе, что он на мгновение пожалел о сделанном, поняв, что ошибался. Но отступать было поздно.

– Извини, – повторил он.

– Вызови скорую!

– Ты же знаешь, я не могу.

– Тогда обними меня, – всхлипнула она.

Чарли опустился на колени, чтобы приободрить ее напоследок – перед тем, как он сделает выстрел милосердия. Когда он обнял ее за плечи, у нее вырвался стон, сменившийся проклятием, и он еле успел отскочить, едва не схлопотав филейный нож в горло. Нож царапнул кожу на шее и упал к его ногам. Чарли вскочил и выстрелил ей в лоб, прервав на полуслове ругательство, произносимое не то по-венгерски, не то по-литовски, не то по-польски.

Он плакал, стоя над ней и тоскуя оттого, что его догадки оказались верны. Потом сунул пистолет в сумку и вышел из дома с черного хода. Низко висело хмурое небо. В окнах соседей не было света, но его наверняка видели.

Чарли поехал в «Сладкую клетку», чтобы пересесть в машину Билла – на случай, если соседи, слышавшие выстрелы, сообразили записать номера. Как бы ни полюбился ему «мерседес» Бетси ван Хойтен, переставлять номера было слишком долго и хлопотно – его могли застукать. В конце концов, до аэропорта всего два-три часа пути.

Оставив машину рядом с «линкольном», он отпер дверь ключами Сидни и прошел в темноте в кабинет, где оставалось тело Билла.

На столе лежал дробовик с блестящими синими бикини Эми Сью вокруг ствола, а рядом ключи Билла, куда их бросила Рената. Он взял их и сунул в карман, где были еще две связки ключей. Колючая звенящая масса тяжело ударила по больному бедру. Подумав, как бы не возникло проблем при посадке в самолет, он швырнул на пол свою связку – как наиболее бесполезную из трех. Не вполне аккуратное место преступления получилось – связка его ключей и отпечатки его пальцев повсюду, но заметать следы было уже некогда. Так или иначе, сюда не скоро придут люди. К тому времени он уедет далеко и о нем и думать забудут. В некотором роде это даже забавно.

Пересев в «линкольн», Чарли вспомнил о ключах Сидни. Там были не только ключи от клуба, но и от машины и от дома, которые ему придется срочно восстанавливать. Надо заехать и бросить связку в почтовый ящик, а уж потом – в аэропорт.

Чарли остановился у дома Сидни, вышел и бросил ключи в ящик, но передумал и снова достал. Во время рождественских каникул почту не разносят, а ключи понадобятся хозяину довольно скоро. С этой мыслью он поплелся через заснеженный газон к двери. Повесив ключи на ручку, чтобы их нельзя было не заметить, когда дверь откроют, он повернул обратно, но тут дверь открылась и ключи, лязгнув, свалились на крыльцо.

– Чарли?

– Ой, привет, Сидни. Я случайно прихватил твои ключи.

– Мои ключи? – Удивленный, Сидни наклонился и подобрал их. – Как тебе это удалось?

– Они выпали, когда я вешал свое пальто, а я подумал, что это мои, и взял их. Ты еще не ложился?

– Что толку? Дети встанут через час. Спасибо, что вернул, без ключей мне пришлось бы паршиво.

– Ну, еще раз с Рождеством.

– И тебя, Чарли.

Сидни повернулся и пошел в дом.

Внезапно навалилась усталость. Чарли подумал, не полететь ли в Нью-Йорк на самолете из местного аэропорта, сокращая путь. Но эту идею быстро отбросил, потому что в таком случае он рисковал оставить след из города до Нью-Йорка, по которому его могли вычислить раньше, чем самолет приземлится.

Перед выездом на федеральное шоссе Чарли свернул в сторону пригородного района, где некогда жила одна его подружка. Район состоял из нескольких домов красного кирпича с крохотными квартирами по четыре в ряд. Добравшись до последнего дома, Чарли остановился. Здесь, наверное. А может, и нет. Он не знал ни что с ней, ни где она, лишь помнил, как ее зовут и как она выглядит, но сейчас ему казалось, что в одной из этих каморок он провел лучшее время своей жизни. С тех пор как он последний раз приезжал сюда, все сильно обветшало. В тусклом свете утра он увидел рваную противомоскитную занавеску на ближайшей двери и расслаивающееся от старости дерево с торчащими щепами. Чарли развернулся и поехал обратно.