Кино для взрослых - Евгений Новицкий

Я заснул в кабинете в полусидячем положении: голова, руки и грудь – на столе, остальное – на стуле.

Проснулся на рассвете, выкурил три сигареты подряд, спустился в буфет. К счастью, он уже открылся.

Вернулся к себе, дымя десятой уже сигаретой, и рухнул обратно на стул.

Но уже не на стол. Я сидел и глядел на дверь. Я знал, что Вера вот-вот войдет. Пытался придумать план дальнейших действий – но не получалось. Остается импровизировать.

«Буду импровизировать» – как часто я это себе повторял в различных ситуациях. Красивое, почти заграничное выражение. А на деле – просто позерская фраза, в действительности означающая: «понадеюсь на авось».

Но другого выхода, кроме этого «авось», у меня сейчас и нет. Сбежать – нельзя и остаться – нельзя. Если я сбегу, я облегчу жизнь тем, кто захочет отобрать у меня мое кино с моей Варей. Если останусь, то я усложню им жизнь. А результат все равно будет один. Рано или поздно… Ну так пусть лучше будет поздно, нежели рано.

Вера пришла в середине дня. Значит, на совесть поработала. Объездила, видать, все эти наши актерские вузы, вагонами плодящие никому не нужных потом лицедеишек… Пять процентов выбиваются в люди, еще десять – в полулюди, а остальные до конца дней обрекают себя на презренное существование на задворках искусства и псевдоискусства. Впрочем, есть еще те, кто находит в себе разум вовремя поменять профессию… Но я про таких не слышал. Если человек поступает на актера, значит, он уже неизлечим, заведомо.

И здесь мне известно одно только исключение – Варя, моя Варя… И зачем она это сделала?..

Она?! Стоп, неужели я тоже верю в эту чушь? Нет-нет, не верю. Это был несчастный случай. Ужасная, кошмарная, нелепая, ненужная случайность…

Или…

Ну что, что «или»?! Убийство? Волнистый ее, что ли, из окна выбросил? Бред. Абсолютный.

И все-таки надо было у него расспросить… Хотя он в таком состоянии… Готов допустить, что он страдает не меньше моего… Ладно, расспросить его у меня еще будет возможность… Я, правда, по-прежнему не хочу ни видеть, ни слышать его, но… Но, может, когда-нибудь не вытерплю… Знание, говорят, лучше незнания. Потому что это определенность. Какая угодно, но определенность…

– Ты что – здесь ночевал? – вернула меня в реальность Вера. Она уже сидела напротив меня и тасовала свою новую колоду.

– Нет, с чего ты взяла? – недовольно отозвался я.

– Выглядишь неважно, – пояснила Вера. Но тут она, возможно, сообразила, что я и не могу выглядеть «важно» с учетом всего происшедшего и продолжающегося. И она спешно перевела разговор в рабочее русло. – Насобирала тебе тут, в общем, – сказала она, тряся стопкой фото, еще более внушительной, чем вчерашняя. – Сама еще не рассматривала, но давай сейчас вместе…

– Давай я сам, – сказал я, привстал и бесцеремонно забрал у нее из рук колоду.

– Пожалуйста, – с деланым равнодушием произнесла Вера.

Я стал перебирать карточки. Медленно, вяло, как будто хотел позлить Веру. Хотя и понимал, что этим ее не разозлю. Она сейчас наслаждается этим спектаклем, театром одного актера. Который вообще-то режиссер, но сейчас вынужден ломать комедию, как какой-нибудь…

Я всматриваюсь в лица девушек. Господи, кого только не принимают… Впрочем, я давно убедился, что в актрисы, как правило, идут самые страшные барышни. По крайней мере, в любых других сферах намного больше красивых женщин, чем в кино и на театре.

И здесь моя Варя тоже была грандиозным, волшебным, непостижимым исключением…

Я перебираю карточки. Я смотрю на лица. Мне невыносимо это делать. Я заставляю себя это делать. Еще немного – и я, пожалуй, не выдержу. Я расшвыряю эти карточки по всему кабинету, я заору что-нибудь. Я прогоню Веру. Я откуда-нибудь тоже сброшусь. Я…

И тут я вскочил из-за стола с карточкой в руке.

– Что такое? Что такое? – заволновалась Вера.

Я посмотрел на нее диким взглядом – и вновь уставился на фотографию.

Это мне снится. Ну, конечно, это мне снится…