Клеопатра с парашютом - Дарья Донцова

– Степанида, – представилась я.

– Правда? – заморгал дедок. – Маму мою, земля ей пухом, гроб матрасом, так звали. Хорошее имя, счастливое. Все у тебя путем будет, и жених хороший встретится. Забудь про нас с Лариской. Старый я стал, оттого сейчас слабину выказал. Попросил помощи, а надо только на себя рассчитывать. Пошли, покажу, как к Финишной выйти. Ты рано из автобуса вылезла, надо было еще пять остановок проехать.

Мне стало стыдно.

– Иван Степанович, я с радостью вам помогу. Времени свободного навалом, контора, куда я иду, круглосуточно работает. Ведите Ларису.

– Ну спасибо, внучка! – обрадовался дед и порысил к сараю. – Ларка, свезло тебе! Собирайся к доктору!

Из криво сколоченного, щелястого сооружения донесся странный звук – то ли плач, то ли вой. Я попятилась. Иван Степанович держит пятилетнего ребенка в конуре, смахивающей на гигантскую собачью будку?

А старичок споро распахнул дверцу, и наружу выскочил… пес ростом с крупную козу. Нет, это был пони. Хотя, пожалуй, неправильно. В общем, таинственное животное крепко стояло на четырех мускулистых ногах, имело бело-черный окрас, длинный тонкий хвост, массивную голову с красивыми карими, чуть навыкате глазами, рожки и… вымя.

– Корова! – закричала я.

Лариса дернулась в сторону.

– Чего всполошилась? – укоризненно произнес дедушка. – Буренки не видела?

– Я не специалист по крупному рогатому скоту, – промямлила я, – но все ранее виденные мною коровки были намного больше. Лариса смахивает на бернскую овчарку или на дога. И я полагала, что вы говорите о девочке!

Иван Степанович ласково похлопал животное по боку.

– Мальчика Ларкой не назовут, не ошиблась ты, женского она пола. Ну, давай, сажаем красавицу в седло.

Я отступила на пару шагов назад.

– Извините, но буренки не ездят на мотоциклах. Вам в голову взбрела весьма странная идея.

– В маршрутку нас с ней не пустят, про метро вообще молчу, Ларка на эскалатор не встанет, – загудел дед. – И в такси никто ее не посадит.

– Корове надо ходить пешком, – промямлила я.

– Оно верно, – не стал спорить Иван Степанович, – но топать нам больно далеко и нужно в подземный переход спускаться. Четыре года назад я Лариску к доктору своим шагом повел, так уперлась моя девочка, не захотела по ступенькам вниз идти. Уж я ее пинал и толкал – ни в какую. Почапали мы с ней через проспект поверху. И тут же гаишник откуда ни возьмись появился, свистит. А Ларка от страха визитную карточку на асфальт шлепнула. Ох и досталось мне от парня в форме! Содрал штраф немаленький, сказал: «Обсер проезжей части запрещен правилами дорожного движения».

– Страж порядка вас обманул, – еле сдерживая смех, перебила я старика. – Очень сомневаюсь, что в упомянутом документе содержатся слово «обсер».

– А еще он объяснил: будь Ларка лошадью, ей можно было бы ходить по улице, гужевой транспорт нынче не используется, но и не отменен, а вот корове нельзя. – Иван Степанович завздыхал. – Где справедливость? Чем коняшка лучше буренки? В общем, обчистил нас гаишник. А спорить с ним бесполезно, при фуражке человек, власть у него в руках. Мы с Лариской рядом с ним кто? Даже не транспорт! Короче, приуныл я, когда прививка-то опять понадобилась, три дня думал. И вдруг меня осенило – мотоцикл! Не скажу, что сразу получилось идею в жизнь воплотить, но теперь все отработано до деталей. Не впервой едем. Вот только помощь, чтобы усадить Ларку, требуется.

– Неужели вас ни разу не остановили? Корова на мотоцикле – необычное зрелище, – только и смогла сказать я. – Вряд ли сельскохозяйственных животных разрешено перевозить столь экзотическим образом.

– Камуфляж! – загадочно сказал Иван Степанович. – На дороге Ларка не буренка, Лариса Петровна – женщина средних лет. Чего зря языком мотать, сейчас сама увидишь. Перво-наперво ей надо передние ноги связать.

– Зачем? – растерялась я.

– Вот торопыга! – укоризненно закряхтел старик. – Не лезь вперед. Лариска, зитцен!

Корова согнула задние ноги, уперлась передними в землю и села. И еще больше стала походить на собаку.

Иван Степанович принес из сарая веревку и осторожно замотал ноги Ларисы (или правильнее сказать – лапы?). В процессе работы он говорил:

– Шурин мой в юности в цирке конюхом работал, умеет зверье дрессировать. И меня обучил. Лариска понятливая, с ходу науку схватила.

– Таких коров не бывает, – тупо повторила я, – они здоровенные и сидеть на попе не умеют.

– Может, и не бывает, – неконфликтно согласился дедуля, – но вот сидит же, милая. Деверь мой карликовых телушек разводит. Не спрашивай, чего они у него мелкие родятся, Михаил хочет новую породу вывести, вот и химичит со стадом. Ларка еще крупная! А у деверевой тетки живет Зинка, так ту вообще под мышку взять можно. Но молока море дает.

Иван Степанович выпрямился.

– Хорошо. Теперь ты мотоцикл держи, а я Ларку в Ларису Петровну переодену.