Считайте это капризом - Елена Яковлева

Василич не принял ее разъяснения во внимание, продолжая барабанить кулаком в дверь дома.

- Ну чего надо-то? - раздалось за Марининой спиной вопросительное восклицание. Она обернулась и увидела мужичка в трениках. Хозяина, стало быть.

Василич молча полез в нагрудный карман своей гавайской рубахи, достал служебное удостоверение и, не разворачивая, сделал им перед носом мужичка несколько магических пасов.

Мужичок несколько растерялся и даже заорал: "Клава, Клава!", словно призывая на помощь.

На его зов из-за дома показалась дородная женщина, на ходу вытирающая руки о фартук. Кстати, "дородная" - это еще мягко сказано: высокая, плечистая, просто мухинская колхозница, только что не в бронзе. И без серпа. И без своего бронзового рабочего с молотом, потому что мужичок в трениках на эту роль совершенно не годился.

А тот между тем объявил:

- Клава, к нам милиция.

И предусмотрительно отступил в спасительную Клавину тень.

Клава нахмурилась и выставила вперед монументальный бюст, на котором без труда разместился бы поднос с кофейником, кувшинчиком для сливок и шестью чашками.

Василичу пришлось снова лезть в карман рубахи за служебным удостоверением. Только магическими пасами на этот раз ему отделаться не удалось: Клава возжелала взять "корочки" в руки и подробно ознакомиться с их содержанием.

- ..Мохов Виктор Васильевич, - закончила она громкую читку с выражением, сверила фотографию со стоящим перед ней оригиналом и только после этого вернула удостоверение Василичу, который, как выяснилось, имел простую русскую фамилию Мохов.

Теперь уже самому Мохову представилась возможность объяснить цель своего визита.

- У вас тут вроде квартирантка проживает, - начал он издалека.

- Проживала, - не моргнув глазом ответила суровая Клава.

- Как проживала? - попыталась вмешаться Марина, но Мохов махнул рукой - мол, тебя не спрашивают, - и она послушно замолчала.

- Буквально пятнадцать минут назад смылась, - спокойно пояснила Клава, - в один момент выкатилась со своими манатками...

Из-за Клавиной спины боязливо выглянул мужичок в трениках и добавил:

- Точно смылась. Вот после ихнего визита.

И он указал на Марину крючковатым желтым пальцем.

- Смылась, значит, - повторил Мохов, бросая рассеянные взгляды по сторонам. - А чего так вдруг, не сказала?

- Как же, скажет она! Да если бы я ее, заразу, не перехватила случайно, то и не знала бы, что она ноги сделала. И даже за квартиру не заплатила, халда такая! - в сердцах поведала обиженная Машкой квартирная хозяйка.

- Не заплатила, это нехорошо, - задумчиво изрек Мохов, косясь на саманный сарайчик, в котором еще совсем недавно Машка беззаботно дрыхла на диване и, наверное, дрыхла бы по сию пору, не потревожь Марина ее чуткий девичий сон. И выставил вперед рыжий чемодан. - А чемоданчик этот вам знаком?

Клава метнула короткий взгляд в сторону чемодана:

- Валькин вроде?

- Валентины Коромысловой, вы хотите сказать? - уточнил Мохов.

- Ну ее как будто, - согласилась Клава.

- А Валентину Коромыслову вы откуда знаете? - поинтересовался Мохов.

- Пх, - фыркнула Клава. - Валька - тоже наша бывшая жиличка. Они вдвоем с Машкой жили во времянке. - И безо всякого почтения к покойной Валентине Коромысловой выдала:

- Тоже, прынцесса! Она только неделю пожила и съехала. Я ее потом один раз в городе видела с каким-то мужиком, так она сделала вид, будто меня не знает. Еще бы - такая краля, а сама, когда расплачивалась, так торговалась, почище, чем на базаре! У нее же хоть и наряды-разнаряды, а задница, прости господи, голая! Я таких знаю: кофта - не кофта, юбка - не юбка, а на еде экономят. Тьфу! - Без сомнения, дородной Клаве экономия на еде казалась чудовищным преступлением.

- Понятно, - глубокомысленно подытожил Мохов. - А чемодан Коромысловой у этой, Машки, как оказался?

В ответ Клава на самом что ни на есть голубом глазу отрапортовала:

- Так Валька сама ей его и приперла. Уже после того, как съехала, примерно неделю назад. При мне это было. Только я с Валькой не разговаривала, а Машка мне потом рассказала, что она, Валька то есть, куда-то настропалилась, а чемодан этот ей на хранение оставила. А что?

Мохов проигнорировал ее любознательность, предпочитая удовлетворять свою:

- Гм-гм... А что вы можете вообще сказать про эту Машку? Как ее фамилия, кстати? Откуда она взялась?

- Машка-то? Фамилия, фамилия... - задумалась Клава. - Как ее там? А, Барсукова! А сама она не то с Оренбурга, не то с Барнаула, я где-то ее адрес записала на всякий случай, не помню только где... С этими закрутками совсем зарапортовалась. Выкинула, наверное... А сказать про нее... - Клава напустила на лицо глубокомысленное выражение. - Да что тут скажешь: шалава, она и есть шалава. Знаете, есть такие, приезжают специально, чтобы задницей вертеть. Каждый божий день под утро заявлялась, знала бы, сроду такую не пустила. Хочется заработать - сидим ведь без зарплаты! - а имеешь одни убытки... - скорбно заключила она и снова поинтересовалась:

- А что она натворила, Машка-то? Мохов пожал плечами:

- Пока не знаю. Знаю только, что со второй. Утонула.

- Валька? Утонула? - заохала Клавдия. - Как же это?

- Да как все остальные. Полезла в море по пьяной лавочке, и в результате - несчастный случай на воде, - пробубнил Мохов.

Клавдия сокрушенно зацокала языком, а Мохов спросил:

- Можно посмотреть, где они жили?

- Да смотрите, если надо, не жалко, - разрешила Клавдия, - только там не прибрано. Эта Машка, зараза, такая грязнуля. Да и Валька, хоть она теперь и покойница, не лучше была, кругом какие-то ватки вечно валялись, все чем-то намазывалась, хотела покрасивше казаться... Нет, в следующий раз я баб к себе не пущу: или мужиков, или семейную пару, - резюмировала она. Опять же и блуда меньше будет, а то Машка в последнее время совсем оборзела... Да, - вспомнила она, - у Машки же фингал под глазом, а вчера еще не было.

- Очень интересно, - пробормотал Мохов и, заглянув в приоткрытую дверь сарайчика, повел глазами направо-налево. - Здесь, значит, они и жили? - И, получив утвердительный ответ, вошел внутрь, походил из угла в угол и вернулся.

Марина, Клава и дядька в трениках все это время терпеливо дожидались его снаружи.

Мохов вышел из сарайчика и посмотрел на свои наручные часы. Марина догадалась, что он решил закругляться, и прошептала, делая круглые многозначительные глаза:

- Платье... Платье...

- Ах да, - спохватился Василич. - Вы не в курсе, эта Машка никакое платье не продавала?