Чистосердечное убийство - Алексей Макеев

— Надо доставить ее в поселок! — воскликнул Семенов. — Отвезти в Киржач! Пусть ее осмотрит врач!

— Одну минуточку, — остановил его Гуров и, повернув тело на бок, осмотрел спину, затем коснулся пальцами затылка, после чего выпрямился и сказал, обращаясь к стоявшему рядом Семенову: — Ее убили не здесь.

— Не здесь? — удивился лейтенант. — А где?

— Где-то в лесу. Возможно, на той полянке, где собаки потеряли след.

— Почему вы так думаете?

— Смотрите, вот здесь и вот здесь. Видите, ткань слегка порвана? Она за что-то цеплялась.

— Ну да, она ведь зацепилась за корягу…

— Нет, за корягу она зацепилась подолом, тут целая дыра. А здесь структура ткани лишь немного нарушена — словно котенок коготком зацепил. Можно предположить, что она цеплялась в этих местах за ветки, когда убийца нес свою жертву через лес.

— То есть он задушил ее в лесу, а потом принес и сбросил тело в воду?

— Нет, вначале было еще одно действие: он оглушил свою жертву ударом в затылок и только потом стал душить. На затылке я нащупал большую шишку.

— Понятно… — протянул лейтенант. — Но все остальное все равно непонятно. Зачем она пошла в лес? И зачем забрела так глубоко? Там ведь ничего не растет, никакой ягоды…

— Могу добавить еще один вопрос: почему Прыгунова утром выглядела такой довольной, что это бросилось в глаза даже повару? — задумчиво произнес Гуров. — Логично предположить, что в лесу она должна была с кем-то встретиться. Но беспочвенных предположений строить пока не хочу. Ты прав, пусть ее осмотрят врач и криминалист. А когда будут готовы результаты экспертизы по той одежде, которую вы изъяли сегодня в доме Шаталовых, многое станет ясно.

Полицейские соорудили из веток носилки, на которые уложили тело старшей горничной, и процессия тронулась обратно в поселок. Шли медленно, и только спустя час достигли усадьбы. Здесь погибшую погрузили в автобус, и полицейские уехали в Киржач. Семенов собирался ехать вместе с коллегами, но Гуров его остановил:

— Надо провести осмотр комнаты погибшей, и лучше, если мы это сделаем вместе. Уедешь потом, мой друг Глеб тебя отвезет. А еще лучше, если ты заночуешь в доме Шаталовых — если, конечно, хозяйка не станет возражать.

— Чтобы их охранять? — догадался лейтенант.

— Да, чтобы еще кто-нибудь скоропостижно не погиб, — серьезно произнес Лев.

Они вместе прошли в дом, и он сообщил всем о смерти старшей горничной, отметив при этом, что его сообщение не вызвало большого расстройства. Как видно, Елизавету Николаевну никто особенно не любил. Затем сказал Ольге Шаталовой, что они с Семеновым осмотрят и опечатают комнату погибшей, и та согласно кивнула.

Полицейские прошли в комнату горничной и начали методично осматривать все, что в ней находилось, включая содержимое шкафа, прикроватной тумбочки и шкафчика в прихожей. Впрочем, осмотр вел в основном Гуров, а лейтенант сел писать протокол обнаружения тела погибшей.

Следуя своей давней привычке, выработавшейся в ходе многочисленных дознаний, Лев перебирал вещи медленно, не спеша. Осмотрел одежду, висевшую на плечиках, потом один ящик с бельем, второй…

Семенов, сидевший за столиком, то и дело искоса поглядывал в сторону знаменитого сыщика и наконец не выдержал и заметил:

— Вы ее лифчики и трусики перебираете так, словно это какие-то драгоценности. Как вещи любимой женщины!

— А у тебя это все, наверное, вызывает отвращение? Что ж, понятно… Хотя для полицейского отвращение — чувство совершенно недопустимое. Видишь ли, я перебираю не женское белье, а улики. Вещественные доказательства. Я иду по следу, и если иду правильно, то чувствую, как становится все горячее и горячее.

— И что, действительно сейчас горячее? — спросил лейтенант. — Я что-то никаких интересных вещдоков не вижу.

— Понимаешь, какое дело… — медленно проговорил Гуров. — Дело не в вещах, а в том, как они лежат. Погибшая горничная была человеком крайне пунктуальным — об этом говорили мне все, с кем я беседовал, об этом говорит и внешний вид ее комнаты. А вот белье у нее лежит в беспорядке. Видишь?

— Да, действительно… — согласился Семенов. Он поднялся и подошел к шкафу, чтобы заглянуть в ящик.

— О чем это говорит? — продолжал рассуждать Гуров и сам себе ответил: — О том, что кто-то рылся в вещах погибшей, искал что-то.

— Да, похоже на то! — кивнул Семенов.

— Ладно, продолжай писать. Будем каждый заниматься своим делом.

Спустя полчаса осмотр был закончен. Семенов составил еще один протокол, на этот раз результатов проверки комнаты убитой, они с Гуровым его подписали, после чего оба вышли, и лейтенант запечатал дверь.

— Так вы считаете, что мне надо бы здесь переночевать? — напомнил сыщику лейтенант.

— Так было бы лучше, — ответил Лев. — А что, у тебя там, в Киржаче, дети плачут?

— Да, есть один ребенок, девочка. И жена будет беспокоиться…

— Ладно, я здесь переночую, а Тихонова Глеб посторожит.

— Почему его надо сторожить? — удивился Семенов.

Гуров рассказал ему о своих выводах, а также о том, что Егор Тихонов провел минувшую ночь в доме Труева.

— Давай езжай домой, — разрешил он. — Завтра привезешь результаты экспертизы всех образцов, которые мы здесь собрали, тогда что-нибудь прояснится. А я проведу ночь в доме, где шастает призрак. Может, сумею его схватить.

Они прошли в гостиную, где сидела Ольга Шаталова, и Гуров сообщил ей о своем намерении провести ближайшую ночь в их доме.

— Так и вам будет спокойнее, — добавил он, — и мне. Я пока не знаю, кто убийца, какие у него планы. А он действует нагло и быстро. Поэтому, чтобы избежать новых смертей, лучше сделать, как я предлагаю.

— Что ж, если вы считаете, что так нужно, и если вам не трудно, я буду только рада, — согласилась вдова. — Конечно, мне так будет спокойнее.

Гуров с Семеновым вышли на улицу и отправились к дому Труева. Криминалиста они застали на кухне: он готовил уху, тут же рядом Тихонов чистил картошку.

— Вот, используем на обед наш улов, — объяснил Глеб Павлович.

— А много наловили? — поинтересовался Гуров.

— Да десятка три рыбешек поймали. А у вас что? Нашли что-нибудь интересное?

— Да, нашли Елизавету Прыгунову. Только не живую — убитую.

При этих его словах раздался стук: из рук Тихонова выпал нож, которым он чистил картошку.

— Как это — убитую?! — воскликнул он. — Кем убитую? Где?

— Кем — пока не знаю, — ответил Гуров. — А вот где, могу сказать. Елизавету Николаевну утопили в реке, недалеко от того места, где убили и Виктора Петровича Шаталова.