Чистосердечное убийство - Алексей Макеев

— Что ж, очень приятно, что ты к нам присоединишься, — сказала Ольга Григорьевна.

Спустя несколько минут на веранде был накрыт чай на троих. Гуров отправил в рот ложку меда, прихлебнул чай и спросил:

— Значит, вы оба, не сговариваясь, решили прогуляться?

— Да, я не могла больше сидеть дома, в четырех стенах! — нервно воскликнула Шаталова. — Мне просто необходимо было пройтись!

— Ну а мне не то чтобы давило, просто хотелось размять ноги, — объяснил Костя.

— Я бы вам не советовал выходить за ограду усадьбы, — заметил Гуров. — Ни вам, Ольга Григорьевна, ни тебе, Константин. Там я не смогу обеспечить вашу безопасность.

— А здесь сможете? — язвительно спросил Костя.

— Здесь в какой-то степени я могу ее гарантировать, — подтвердил сыщик.

— Значит, вы считаете, что Елизавета Николаевна была не последней жертвой этого маньяка? — спросила Шаталова.

— Трудно сказать, — пожал плечами Гуров. — Я, конечно, принял меры, чтобы обеспечить охрану тем, кому может угрожать опасность. А кроме вас, в это число входит также местный житель Егор Демьянович Тихонов — да вы его наверняка знаете.

Произнося эту тираду, он внимательно следил за реакцией своих собеседников. Однако Ольга Шаталова не высказала никакого удивления. Удивился сказанному только Костя.

— Видел я этого Тихонова, — произнес он. — Придурковатый дядька, помню, он еще папе насчет всяких призраков втюхивал. И сам верит во всю эту ересь, и другим голову дурит. С чего бы это, интересно, ему могла угрожать какая-то опасность?

— А с того, — объяснил Гуров, — что этот, по твоему выражению, «придурковатый дядька» является важным свидетелем. В тот день, когда убили твоего отца, он видел какого-то незнакомца.

— И что же, он его вам описал? — поинтересовалась Ольга Григорьевна.

— Нет, к сожалению, — вздохнул Гуров. — Тут понимаете какое дело: видеть Егор Демьянович этого незнакомца видел, и даже запомнил, а вот описать не может, потому что, когда услышал о гибели Виктора Петровича, испытал сильнейшее потрясение, отчего частично потерял память.

— То есть у него амнезия? — уточнила вдова.

— Да, но не полная, а частичная. А значит, как мне сказали наши медики, — а я уже звонил в Москву, консультировался, — есть надежда эти сведения у него в мозгу оживить.

Произнося эту тираду, Гуров заметил, что Настя, уже собравшаяся было уйти с веранды, задержалась в дверях. А еще с кухни выглянула голова повара Селезнева. Всем было интересно услышать о частичной амнезии Егора Тихонова и консультации московских авторитетов. Что ж, Лев совсем не возражал против такого интереса. Он вовсе не собирался держать свой рассказ в секрете, наоборот: чем больше людей будут знать эту историю, тем лучше. Это входило в план сыщика Гурова.

— Мне сказали, — продолжил он свой рассказ, — что частичная амнезия поддается лечению под гипнозом. Так что нашему Егору Демьяновичу может помочь гипнотизер. Надо только, чтобы он больше не испытывал нервных потрясений. А тут, как нарочно, такой стресс и случился — словно убийца этот мой разговор с Москвой подслушал!

— Какой стресс? — заинтересовался Костя.

— Ну как же! — воскликнул Гуров. — А крик? Вы разве час назад не слышали жуткий крик?

— Я час назад в доме был, фильм на «компе» смотрел, так что ничего не слышал, — ответил Костя. — А ты не слышала? — повернулся он к Шаталовой.

Та нахмурилась, припоминая, потом неуверенно произнесла:

— Кажется, я слышала что-то такое… Какой-то звук… Значит, это опять явился призрак пугать нашего соседа Тихонова?

— Вот именно: и крик, и призрак! — подтвердил Гуров. — Сильнейший стресс! Так что амнезия у Егора Демьяновича еще больше усилилась. Но ничего, приедет специалист и все поправит.

— Так вы этого гипнотизера сюда пригласили? — удивился Костя. — Но зачем? Разве не удобнее было бы отвезти этого Тихонова в Москву?

— Для гипнотизера, возможно, и удобнее, — согласился Лев, — а вот для лечения — совсем не удобнее. Мне сказали, что важное значение для преодоления амнезии имеет обстановка, которая окружает пациента. Привычная обстановка способствует восстановлению памяти. Так что я договорился с одним авторитетным специалистом, чтобы он завтра, в крайнем случае — послезавтра приехал сюда. Тогда мы сможем, так сказать, «распечатать» память Егора Тихонова и вспомнить облик незнакомца, которого он видел в день убийства. А отсюда всего один шаг до раскрытия преступления.

— А где же сейчас этот ваш важнейший свидетель? — поинтересовался Костя. — Неужели сидит один в своей избе? Так он может стать новой жертвой убийцы…

— Нет, конечно, в одиночестве Егор Демьянович не остался, — ответил Гуров. — Правда, был у меня соблазн посадить его одного, словно подсадную утку, а самому спрятаться в засаде и поймать убийцу, но я не могу подвергать свидетеля такому риску. Так что Тихонов вторую ночь ночует в доме моего друга Глеба Павловича Труева. Вчера мы его вдвоем охраняли, а сегодня мы с Глебом разделились: он с Тихоновым остался, а я вот у вас сижу, чай пью. Но уверяю вас, что Егору Демьяновичу ничего не угрожает. Труев опытный полицейский, справится с любым преступником. Между прочим, наш «призрак» об этом тоже знает. Не зря он попробовал напасть сегодня на Тихонова не вечером, а среди бела дня — в то единственное время, когда тот оставался один.

— Значит, завтра все разрешится… — задумчиво проговорил Костя. — Это хорошо… Очень хорошо! Я смогу вернуться в Москву, заняться делом…

Гуров заметил, что при этих словах Настя, до сих пор стоявшая в дверях веранды, вспыхнула, резко повернулась и скрылась в доме.

Чаепитие закончилось, все разошлись. Костя заявил, что пойдет к себе, лазить по Интернету. Ольга Григорьевна тоже ушла к себе. Гуров не собирался идти спать, он хотел немного понаблюдать за обитателями дома Шаталовых. Однако делать это, находясь в кабинете на втором этаже, было крайне неудобно. Но Лев заранее нашел выход — в буквальном смысле. Он заметил, что от одного из окон второго этажа идет вниз пожарная лестница. Окно — это он также проверил днем — открывалось легко, без скрипа. Поэтому, когда все разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи, прошел в кабинет, соорудил из одеяла и двух подушек некое подобие человеческой фигуры и усадил эту «куклу» возле окна, так, чтобы ее силуэт был хорошо виден снаружи. После этого подождал, пока в доме все стихнет, а затем вышел, открыл окно, ведущее на лестницу, и быстро спустился вниз. Оказавшись на земле, нырнул в близлежащие кусты и затаился.

Заняв удобную позицию для наблюдения, Гуров осмотрелся. «Ага, вон то угловое окно — это, наверное, комната Кости. Ночник горит, а еще голубым светом полыхает экран телевизора. Костя, как и обещал, что-то смотрит…»

В этот момент свет в окне изменился — это погас телевизионный экран. Зато немного прибавилось обычного освещения. А затем Гуров увидел, как на занавеску упала не одна тень, а две. «Кажется, я знаю, кто этот второй человек в комнате Кости, — усмехнулся сыщик. — Ладно, с этим ясно. А где у нас комната хозяйки? Ага, а вот еще одно освещенное окно. Да, это ее! Кажется, хозяйка ложиться пока не собирается…»