Ассистент убийцы - Валерий Шарапов

В очереди возле касс он простоял не меньше получаса и за это время умудрился осадить парочку нагловатых подростков, норовивших просочиться к окошечку без очереди.

Павел Васильевич вышел из здания цирка, имея при себе билет на вечернее представление, и вдруг услышал за спиной знакомый голос:

– Мама дорогая, гляньте, люди добрые, никак наш хищный Зверь в цирк собрался!

Зверев обернулся и увидел перед собой улыбающуюся Виолетту Смирнитскую, хорошенькую пышную вдовушку, работающую модельером в ателье по пошиву верхней одежды, находящемся на улице Кагановича. Эта круглолицая женщина с чувственным пухлыми губами и зелеными глазищами размером с блюдце когда-то заставила Зверева отступить от своих принципов – ведь он вроде бы предпочитал стройняшек – и согласиться на предложение Виолетты наведаться в ее уютную квартирку. Посещение началось с традиционного шампанского и фруктов, а закончилось продолжительными любовными утехами при свечах, затянувшимися едва ли не до самого утра.

Сегодня Виолетта выглядела так же безупречно, как и всегда. На ней было короткое фиолетовое платье из панбархата с накладными плечами и черные туфли с пряжками и бантами. Она стояла у тумбы с афишами и помахивала, как веером, театральной программкой.

– Виолетта Львовна, а вы-то тут какими судьбами? – манерно воскликнул Зверев.

Женщина рассмеялась и сказала:

– С каких это пор я для тебя снова стала Львовной, Пашенька? Насколько я помню, мы с тобой уже пили на брудершафт.

– Да, я тоже что-то такое припоминаю. – Капитан милиции быстро распалялся. – Да, конечно, ничего не забыл. Так что же, Виолетточка, как поживаешь?

Женщина надула губки, программка в ее руке стала двигаться чуть быстрее.

– Ужасно! – ответила она. – Ты про меня совсем забыл. Хотела вот в театр сходить, программку достала, а идти-то и не с кем.

– А здесь, у цирка что делаешь?

– Так я просто мимо шла, а тут смотрю, ты стоишь. Никак и впрямь в цирк собрался?

– Представляешь, да. Вспомнил детство, и так на зверушек поглядеть захотелось, аж слов нет!

Виолетта погрозила Звереву пальцем.

– Врешь ты все, Зверев! Наверняка ждешь тут какую-нибудь куколку малолетнюю. А ну признавайся!

Павел замахал руками, подступил к женщине, взял ее за локоток и заявил:

– Ничего подобного! – Он полез в карман. – Вот, смотри. Один билет у меня, пятый ряд, одиннадцатое место.

Улыбка улетучилась с лица женщины.

– Ну ты даешь, Пашка! Неужели и впрямь пойдешь на зверушек глядеть? – Тут глаза Виолетты игриво прищурились. – Я сейчас, кстати, на работу должна попасть, а вечер у меня свободный. Дома бутылочка шампанского где-то завалялась, насколько я помню. Так что забудь ты про свой цирк и подваливай ко мне часикам к восьми.

Сейчас Зверев особенно остро ощутил, как же он истосковался по женской ласке. Несостоявшееся свидание, драка с Лафетом, потом больничная койка! Предложение Виолетты было чертовски привлекательным.

Павел Васильевич нахмурил брови.

«Начало представления в семь часов вечера, – подумал он. – Медведи будут в первой части. После антракта я смогу уйти и наведаться в гости к этой знойной чаровнице».

Зверев решил, что так тому и быть.

– Ну что ж, раз шампанское имеется, то ступай на свою работу, а к половине девятого жди меня, – произнес он.

Женщина разорвала свою программку, бросила ее в урну и сказала:

– Ну что ж, тогда до встречи, мой дорогой! – Виолетта удалилась, звонко цокая каблучками.

Оркестр громыхнул фанфарами, яркий свет ударил в глаза зрителей, и они взвыли от восторга. Шум стоял такой, что Зверев тут же коснулся пальцами висков. Резкая боль заставила его вспомнить о недавней стычке с Фимой Лафетом. Голову ломило, но ему порой приходилось терпеть и не такое.

Шпрехшталмейстер, упитанный брюнет в черном фраке и белой бабочке, вышел на арену, и все, включая оркестр, умолкли.

– Здравствуйте! Добрый вечер, дорогие друзья! – звонко прокричал этот человек, и раздались бурные аплодисменты.

Зверев сидел, вжавшись в жесткое кресло, обтянутое красным сукном, и чувствовал, как мурашки бегут у него по спине. Он вспомнил детский дом на Интернациональной, то самое цирковое представление, которое посетил в свои тринадцать лет. Тогда все было гораздо проще и скромнее, но Павел запомнил тот день навсегда. Ведь до сегодняшнего дня он был в цирке всего лишь один раз. Сейчас капитан милиции вдруг пожалел о том, что пришел сюда не для того, чтобы насладиться ярким спектаклем, а для того, чтобы проверить одну из версий убийства доктора Завадского.

Парад-алле сопровождала оглушительная музыка. Зверев вновь почувствовал боль в висках, на пару минут зажмурил глаза и открыл их лишь тогда, когда оркестр умолк.

На манеже пятеро жонглеров ловко перекидывали кегли, шары и кольца, передавали их друг другу с небывалой ловкостью и легкой небрежностью. Вслед за жонглерами появились акробаты, выступающие на батуте, их сменили дрессированные собачки, которые катались на самокатах, прыгали друг над другом и водили хоровод вокруг красивой дрессировщицы в коротком платье с блестками и огромным бантом в волосах. Клоун с накладным животом визгливо кричал, то и дело подтягивал спадающие клетчатые штаны и прыгал через скакалку на пару с меленькой лохматой болонкой.

Павел Васильевич наслаждался представлением. На какое-то время он позабыл и про Завадского, и про украденные картины, и даже про несравненную Виолетту Смирнитскую, встречи с которой до этого так сильно ждал.

Зверев вновь ощутил себя ребенком, однако, когда ведущий объявил номер с дрессированными медведями, тут же подался вперед.

Четверо униформистов в бордовых жакетах, вышитых золотыми нитями, заняли места в проходах вокруг арены. Капитан внимательно всматривался в их лица, старался запомнить каждое.

Вслед за ними перед глазами почтеннейшей публики появились седовласый мужчина среднего роста и женщина в кокошнике, красном коротком платье и в белых кожаных сапожках. Они привели с собой двух мохнатых медвежат в кружевных воротничках. Один из них держал в лапах балалайку, второй – гармошку. Снова зазвучала музыка, и зверушки начали кружиться под задорную русскую «Калинку».

Следующий медведь был просто огромен. Он вышел на сцену и стал кувыркаться, ловить кольца, которые бросал ему седовласый дрессировщик. Под конец косолапый подошел к женщине в кокошнике, и они закружились в парном танце под шумные аплодисменты зрителей. Все вокруг улюлюкали, смеялись и хлопали, лишь Зверев с каждой минутой хмурился все сильнее.

Женщина в кокошнике была слишком уж крупной. Она совершенно не подходила на роль воровки-форточницы.

Как только был объявлен антракт, Зверев тут же направился к выходу. Перед дверями он одарил улыбкой немолодую контролершу в строгом черном платье.