Элементарно, Васин! - Галина Куликова

— Молчи! — жарким шепотом выдохнула она, приблизивк нему лицо. — Молчи, молчи, молчи!..

Мужчина сбился с шага и испуганно посмотрел на нее.

— Обернись, Максим, — снова шепнула она. —Тот человек в замшевой куртке все еще в холле?

Максим посмотрел и отрицательно покачал головой:

— Нет, он сел в лифт и уехал.

— В лифт? — удивленно переспросила Таня.

Она видела ключ в его руках. На бирке стоял номер «двадцатьчетыре». Значит, ему на второй этаж. Почему он не пошел пешком? Это было былогичнее. Хотел смешаться с толпой? Наверняка. Неужели он здесь не просто так?А по делу?

Сердце Тани застучало глухо и сильно, как тогда. Когда онабежала — бежала долго и быстро, не помня себя от ужаса. До сегодняшнего дняникто не мог заставить ее вспомнить это лицо — ни ласковый муж, нипрофессиональный психолог, ни гипнотизер, ни учтивый следователь. Вместо лицаперед ее мысленным взором всегда всплывало белое пятно. Память выдавила из себяужасное воспоминание, словно пасту из тюбика, и с этим ничего нельзя былоподелать.

И вот сегодня… Таня остановилась и, прижав руку к груди,стала ловить ртом воздух.

— Мне что-то нехорошо, Максим.

— Давай вернемся в номер, — тотчас предложил он,проявляя все признаки беспокойства.

— Нет, — резко бросила Таня… — Мнеобязательно нужно выпить кофе. В квартале отсюда есть кафе, где продают кофе навынос. Помнишь, мы покупали вчера? Принеси мне с молоком. И зайди в аптеку зааспирином. Я, пожалуй, приму пару таблеток. Да, и обязательно купи кефиру. Это,наверное, желудок. Ты же знаешь, иногда он бунтует. Непривычная еда… Не каждыйдень мы с тобой ужинаем в японских ресторанах. Кефир купи обязательно. Неторопись, я пока полежу.

Муж ушел, беспокойно качая головой и время от времениоглядываясь. Таня торопливо двинулась к лифту, но тут увидела, что портьеотошел, и его место занял один из охранников. Не воспользоваться моментом былобы глупо. Она притормозила, подняла очки на лоб и решительно подошла к стойке,бросив:

— Двадцать четвертый, пожалуйста!

Охранник обернулся к стойке, поискал и вынес вердикт:

— Его нет на месте.

— Тогда дайте запасной, — потребовала Таня,посмотрев ему в глаза взглядом кобры, раскрывшей капюшон. — Муж ушел изабрал ключ с собой. А мне срочно нужно вернуться в номер.

— Но…

— Если вы не заметили, я беременна. Давайте сюда ключили зовите администратора.

Он отдал ей ключ, достав его из ящика, и принял независимыйвид.

Первый этап запланированной операции прошел успешно. Чтобынайти подходящее оружие, Татьяна отправилась в свой номер. Выйдя из лифта, онаочень кстати обнаружила стоявшую у стены тележку горничной, и молниеносновыхватив из корзинки резиновые перчатки, побежала к себе. Захлопнув за собойдверь, женщина огляделась по сторонам, и тут же обнаружила то, что показалосьей подходящим для расправы — круглый каменный подсвечник, бледно-зеленый, с молочнымипрожилками. Красивый и смертоносный. «Если рассматривать вещи с этой точкизрения, — думала она отрешенно, — любое человеческое жилище простонашпиговано орудиями убийства».

Теперь она была готова к выполнению своей миссии. Обращатьсяв милицию Татьяна не собиралась. В этом городе она чужая, поэтому сновапридется все объяснять, давать показания, вспоминать детали, в сотый разпроходить через весь этот ужас… А пока она будет заниматься всякой чепухой,чудовище задушит еще одну девушку. Сколько их на его счету? Могло бы быть наодну больше, если бы бог не послал ей силы сопротивляться… Нет, она ни насекунду не сомневалась, что сегодня видела в гостинице именно этого монстра.Она буквально физически ощутила исходящую от него опасность. И теперь душа ее жаждаламести.

Надев перчатки, женщина взяла в руки подсвечник. Он лежал унее на ладони, ощутимо холодя кожу сквозь резину. Этот холод разливался повенам, и ей казалось, что на ее теле после содеянного навсегда останется такойже разветвленный молочный узор, как на той штуке, которой она собираласьразмозжить голову своего мучителя.

Не тратя времени на размышления, Татьяна схватила валявшуюсяна кресле шаль и прикрыла ею свое оружие. Затем она выскользнула за дверь ибыстро спустилась на второй этаж. Животный страх, пережитый несколько летназад, сублимировался в желание как можно скорее уничтожить чудовище, лицокоторого она вряд ли теперь сумеет когда-нибудь забыть.

Подойдя к двадцать четвертому номеру, она вставила ключ взамочную скважину и дважды повернула. Провидение помогало ей действоватьбесшумно. Переложив ключ в левую руку, в правой она сжала каменный подсвечник истремительно вошла.

Он был в спальне. И был не один. Таня сделала нескольколегких шагов и бросила на открывшуюся перед ней картину всего один взгляд.Предполагаемая жертва лежала на кровати совершенно неподвижно — руки ее былираскинуты в стороны. Таня заметила широкую шелковую юбку, длинные светлыеволосы… Такие же когда-то были и у нее… До тех пор, пока она не решила раз инавсегда превратиться в брюнетку.

По всей видимости, девушка была в обмороке, и чудовище этозлило. Он стоял одним коленом на кровати и похлопывал ее по щекам, цедя одни ите же слова:

— Приходи в себя, давай же! Ты должна бояться. Я хочу,чтобы ты боялась меня, дурочка! Я хочу видеть твои глаза.

Вероятно, девушка потеряла сознание сразу же, как только онзатолкал ей в рот кляп. Таня отчетливо помнила вкус той тряпки, которую онжестоко просовывал через ее сжатые зубы, разорвав верхнюю губу.

— Эй, — окликнула она, появляясь на пороге, словноангел смерти — с горящими глазами и волосами, темным нимбом стоявшими вокруг еепрекрасной головы. — Помнишь меня?

Он прыжком соскочил с кровати и развернулся к ней лицом. Вглазах его промелькнула жестокость — он был готов обороняться. Вслед за этим вних отразилось узнавание. И только потом — страх.

— Дикая кошка, — пробормотал он, и демон,заключенный в его грудной клетке, дернулся изо всех сил, предсказывая, что вотсейчас все должно закончиться — окончательно и бесповоротно.

* * *

Вадим стоял перед входом в «Отель на набережной» совершеннорастерянный. Только что он поссорился с матерью, на которую впервые в жизниповысил голос. В самых резких выражениях он заявил ей, что любит Настю исобирается, наконец, сделать ей предложение. И не позволит матери вмешиваться вих отношения. Если бы не она, свадьба состоялась бы еще год назад. Однаколюбящая родительница отговорила сына, внушив ему, что чувства нужно проверить.И с тех пор только и делала, что пыталась рассорить влюбленных. Сын должен былслушаться только ее, по первому слову бежать именно к ней, ради нее обязан былжертвовать свободным временем и рисковать отношениями с невестой.