Дублер - Андрей Кивинов

– Вы, Валерий, тоже не исключение из правил.

– Конечно, я не ханжа. Только получать их можно по-разному. Но это для газетного интервью базары. Ослабьте мне лучше наручники, ужасно некомфортно.

– Вы обещали рассказать про «Фортуну». Кто сдал?

– Тоже, кстати, нетактичный вопрос. Стукачков своих светить не принято, стукачки, они тоже люди, иногда и не сволочные вовсе. Но тебе сдам, потому что на этот раз исключение получилось. Сволочной стукачок. Ты сам себя сдал, уважаемый. Пейджер мой на столе видишь?

Адвокат повернул голову.

– Ну?

– Он сейчас отключен. Сделай одолжение – вруби и прочти последнее сообщение.

Геворкян взял в руки аппарат, воспроизвел текст.

– Кто это тебе передал? – показательная вежливость вмиг слетела.

– Ну, не мне… Тебе. Знакомый текст, верно? Понял, кто передал?

– О дьявол…

– Не угадал. Как раз этот товарищ здесь ни при чем. Такие фокусы ему не под силу. Параллельный пейджер. Все, что отправлялось тебе, тут же шло мне. Можешь проверить.

– Я их, сук, разорю!.. Они гарантировали тайну переговоров!

– Реклама тоже гарантирует.

Валера подмигнул. Адвокат расстроился. Еще бы… Плохо, когда посторонним становится известно, что тебя кое-кто называет «мой кудрявый козлик». Причем явно не жена, а какая-то «твоя мартышка». «Его называли козленком в отряде, враги называли козлом!»

– Ну, гляди, мусорок, если не найдем бумаги… Сырым схаваем.

«Козлик» кинул пенсне и поскакал к выходу.

– Наручники-то… Сколько ж можно?

«Козлика» заменил Николаша с книжкой. «Как закалялась сталь» – прочитал Валера на обложке. Малыш, наверное, был фанатом революционной прозы.

– Про что?

Николаша хлопнул по книге.

– Боевичок. На лотке сказали. Сейчас заценю. Я вообще-то больше концептуальную прозу уважаю. Когда можешь сублимировать прочитанное в общую идею и выработать по жизни стратегию реально.

– Ой, блин…

Валера прислушался. За дверями Геворкян шептался с Караваем, объясняя, видимо, где хранятся заветные бумаги. «Сейчас Каравай помчится в отдел – быстрее, чем к кассе в день получки, – поднимет стенд, увидит, что кроме дохлых мух и слоя пыли там ничего не присутствует, отзвонится „козлику“, тот застучит копытами и велит любителю концептуальной прозы меня сублимировать. Больно-то как будет. Надо было их подальше куда-нибудь заслать. Сказал бы, что документы в камере хранения центрального вокзала Улан-Удэ. Пускай бы ехали, проверяли. С другой стороны, и били бы после сильнее. Эх, попал».

Музыка.

«Пи-пи-пи…»

– Ты дятел;

– Сам ты дятел…

Песня про дятлов. Неактуально. Шум за дверями. Очень шумный шум. «Граждане, самолет падает, просьба отстегнуть ремни безопасности и закурить. А-а-а-а…»

Треск сломанной челюсти. Хрясь! Не грусти – похрусти! Визгливый тенор «козла» Геворкяна: «Николаша, подстава!» Сюрприз.

Надвигающийся силуэт книголюба, зависший в воздухе кулачок-пятачок. Сейчас прольется чья-то кровь… Чья-чья? Моя!

Он умеет, он учился…

Блуждающие звезды в глазах. Туман. Больно. Очень больно. Миражи. Мираж Орловского, отдающего быстрые команды, миражи облаченных в строгие костюмы парней… Падающий на пол Николаша, грохот выстрелов, запах газа…

Разряд молнии, ослепительный блеск, размытая картинка – смешение красок на мольберте. Больше темного. Больше и больше. Совсем темно.

Все, сеанс закончен. Занавес.