Одинокая смерть - Чарлз Тодд

Кентон, подняв глаза от чашки, встретил его взгляд:

— Нет. Не за этим. Просто не знаю, с чего начать.

— Что сделал Хартл, что может представлять интерес для полиции?

Кентон отвернулся и стал задумчиво глядеть в окно, как будто не услышал вопроса. Потом сказал:

— Моя мать долгие годы нуждалась в помощи компаньонки. У нее был артрит, и она регулярно посещала воды в Европе, чтобы снимать боль, если уж нельзя вылечить причину. Как-то она заболела в Вюрцбурге, и молодая женщина по имени Хильда Лентц ухаживала там за ней. Когда мать поправилась, она попросила Хильду поехать с ней в Англию. Той, наверное, понравилась идея попутешествовать, и она согласилась. Так случилось, что она больше не вернулась в Германию, а вышла замуж за сына одного из наших друзей по имени Питер Хопкинс, и у них родилось трое детей. Она работала у моей матери до конца, до самой смерти. А спустя год сама умерла от аппендицита. К ее сыновьям мы относились как к членам семьи. Карл Хопкинс работал на меня, он был опытный механик.

— И какое отношение это имеет к Тео Хартлу?

— Никакого. И в то же время может иметь. Сам не знаю. — Кентон покачал головой. — Карл не мог быть призван в армию из-за зрения. Но когда началась война, его младший брат, Джордж, пошел на войну с остальными новобранцами из Истфилда. А любимый двоюродный брат в Германии, сын сестры Хильды, пошел сразу воевать в немецкую армию. Карл считал себя англичанином, но беспокоился и за брата и за кузена. Оба погибли. Прошло уже много времени с того дня, когда мы узнали о гибели Джорджа, и вдруг Карл получает анонимное письмо. Там было написано, что Джордж был застрелен в спину во время атаки. В армии не отрицали и не подтверждали эту историю, но аноним утверждал, что Джорджа убили за то, что его мать немка, что он сам бегло говорил по-немецки, а потому считалось, что ему нельзя доверять.

Джордж Хопкинс. Ратлидж вспомнил это имя. Он был одним из двух истфилдских парней, убитых на войне.

— Продолжайте.

— Когда в Истфилд начали возвращаться те, кто воевал во Франции, Карл спросил, как погиб его брат, но они отвечали уклончиво. Была ночная атака. Никто не видел, как это произошло, — собственно, так и написал тогда его командир. Короче, не было свидетелей. Вы были на войне? Тогда, я думаю, знаете, что такое ночная атака. Это анонимное письмо заставило Карла страдать, а тут еще тетка из Германии написала, что ее сын, то есть его кузен, раненный, попал в английский плен и там умер от плохого обращения. Понятно, что она горевала и искала виновников в гибели сына. Она обвинила Карла в его английском происхождении, ведь именно англичане убили обоих — и ее сына, и Джорджа. Карл замкнулся, доктор Гудинг пытался его лечить, потому что он бродил по ночам, не в силах заснуть. Слава богу, он переборол депрессию и вернулся на работу. Снова стал самим собой. Я был очень рад за него.

— И зачем вы мне сейчас это рассказали?

Тяжело вздохнув, Кентон взглянул в глаза Ратлиджу:

— Несколько недель назад он получил письмо из Германии. Его тетка повесилась. Она не могла пережить смерть сына и оставила вместе с письмом заключение доктора о своем здоровье. Чтобы убедить церковь, что она не хотела накладывать на себя руки. Карл показал мне письмо. Я посоветовал сделать церкви небольшое пожертвование от ее имени. Это конец истории. Как видите, я его предал, его доверие.

Кентон выглядел расстроенным, глаза его выражали тревогу.

— Я поговорю с ним, — пообещал Ратлидж спокойно, — и постараюсь вас не вмешивать.

— Я не указываю пальцем на него, вы поймите. Но ведь четыре человека убиты, и я беспокоюсь, что, если вам не скажу, могут быть и другие. Я люблю Карла как сына и сделаю все, чтобы ему помочь. Но я любил и Тео. Не могу поверить, что Карл мог его убить. Только не Тео.

— Вы выполнили свой гражданский долг. И правильно сделали, что пришли ко мне, — сказал Ратлидж.

Кентон поднялся.

— Правильно ли? Он ведь мог быть моим сыном. Но моя мать отговорила меня жениться на Хильде. И она была мудрой женщиной, потому что все для меня сложилось к лучшему. Но тогда я был расстроен.

И он ушел. Ратлидж раздумывал некоторое время, как много правды в последнем заявлении. Видно, Кентону нелегко было уговорить себя, что мать оказалась права.

Он направился в полицейский участок, где застал констебля за чтением письма от инспектора Нортона.

Когда Ратлидж вошел, констебль поднял на него глаза и сказал:

— В Гастингсе нашли женщину, которая видела Тео Хартла в семь часов, он разговаривал на улице с каким-то мужчиной. Инспектор Норман спрашивает, хотите ли вы присутствовать, когда он будет брать у нее показания. Я передал с констеблем Петти, что мы отправимся, как только вы придете.

— Поехали.

Ратлидж пошел к гостинице забрать машину, подумав, что Карл Хопкинс пока может подождать.

И совершил ошибку.