Тень стрекозы - Татьяна Полякова

Общежитие, где некогда проживал Петров, выглядело довольносносно. По крайней мере, снаружи. Три девятиэтажки, объединенные пристройками,в которых располагались магазины, ателье и парикмахерская. Во дворе детскаяплощадка и небольшая стоянка для машин. К общежитию № 2, к тому корпусу, что вцентре, вела асфальтовая дорожка. По обе ее стороны — клумбы. Сейчас онивыглядели уныло: земля еще не просохла, и по этой причине мусор, накопившийсяза зиму, не убрали.

Железная дверь подъезда открылась с трудом. Я ожидалаувидеть вахтера, но просторный холл был пуст, если не считать детских колясок.

— Общага семейная? — спросила я.

— Вообще-то официально нет, не семейная. Но с жильемтуго, время идет, народ обзаводится семьями, как-то приспосабливаются, —пояснил знающий проблемы города мой «оруженосец». Даром, что ли, он участковый.

Четыреста тринадцатая комната находилась на четвертом этаже.Лифт работал, на этаже чисто, на окнах в коридоре тюль и цветы в нарядныхгоршочках. Комнату теперь занимала семейная пара. Веснушчатая девушка летдвадцати с ребенком на руках нашему приходу не обрадовалась. Муж на дежурстве,она ничего не знает, комнату им выделили официально, а вещи бывшего жильцазабрал его друг, живущий на шестом этаже. Вот и вся информация.

Потратив минут пятнадцать, друга мы нашли. Он коротал времяв компании молодых людей: они играли в шахматы в холле и пили пиво.

— Вы из прокуратуры? — спросил он, непоинтересовавшись нашими документами. — Я с вашими уже разговаривал. Васинмоя фамилия. Олег Васин.

Его приятели к нашему появлению вообще интереса не проявили,мы отошли к окну, где стоял диван. Васин устроился на нем и нам кивнул:

— Садитесь. К себе не приглашаю. Жена мальчишкуукладывает, зубы у него режутся, по ночам не спим. Хоть вовсе в коридорпереселяйся. Вовкины вещи у меня, надеемся, может, родня какая объявится. Тамодежда и магнитофон. Больше ничего.

— Вы его хорошо знали?

— Вовку? Да как вам сказать… Здесь он жил всегонесколько месяцев. Говорил, что сирота, вроде родители погибли, когда он вшколе учился. Рос с бабкой, она тоже умерла. В нашем городе у него подругажила, к ней после госпиталя и приехал, но чего-то у них не заладилось. Короче,он тут без дела болтался, пьянствовал, даже за драку в милицию угодил. Ну,стали разбираться, что да как, выяснилось, что парень воевал, а после раненияостался не у дел, даже жилья не имеет, точно бомж. Вроде бы сам из Воронежа, новам это лучше знать. Короче, дали ему комнату здесь. А у него характернеуживчивый. Да и пил, конечно. Когда он однажды драку тут затеял, я его как-тоуспокоил, увел от греха, ну и вроде бы подружились мы после этого. Иногда пивовместе пили или в шахматы играли. Он вообще парень неплохой был. На жизньобиженный, оттого и чудил. Не очень-то ласково она с ним обошлась.

— Вы знаете, при каких обстоятельствах он погиб? —спросила я.

— Какие обстоятельства? Запил он и пропал. Когда пятьдней прошло, я забеспокоился. Ну а потом нашли его.

— Кто опознал труп?

— Не знаю. Я не ездил. Я в то время в командировкенаходился. Узнал потом от своих, что нашли его, всего изрезанного. Навернякапьяная драка. Он, когда пьяный, совсем без головы был. Как заорет: «Я — герой,вашу мать!» и ну рубаху на груди рвать… Видно, нарвался на каких-то придурков.

— Петров где-нибудь работал?

— Нет. Жил на пенсию. Он ведь на инвалидности послеранения, а пенсия неплохая, и если б не пил… Знаете, у него крыша здоровоехала. То вроде ничего, а то хоть караул кричи. Где-то за месяц до того, как онпогиб, вдруг приходит ко мне трезвый и заявляет, что за ним следят. Я, конечно,не поверил. Но он свое гнул. Несколько раз говорил…

— Но вы не поверили?

Васин взглянул на меня с недоумением.

— Слушайте, кому это надо? Хотя… — Он нахмурился изамолчал.

— Хотя что? — спросила я.

Васин вскинул голову, посмотрел с печалью.

— Он ведь воевал. Выл в «горячих точках». Может, кто-тозатаил обиду, нашел его здесь и… Всякое бывает.

— Он с вами такую возможность не обсуждал?