Жребий Рубикона - Чингиз Абдуллаев

Дронго набрал номер приемной директора. И сразу услышал голос секретаря.

– Здравствуйте, Офелия, – поздоровался Дронго.

– У нас тут такие ужасы, – тотчас призналась она, – говорят, что Моркунас то ли повесился, то ли его убили. У всех ужасное настроение. И вас везде ищут. Вы лучше мне не звоните, пожалуйста.

– Мы хотели бы побеседовать с Ростомом Нугзаровичем, – упрямо произнес Дронго.

– Только не сегодня, – попросила Офелия, – он в таком состоянии и не будет с вами разговаривать. И меня обещал выгнать уже в понедельник. Переведет к этому Кошкину. Я, наверное, уволюсь.

– Тем более, – сказал Дронго, – вам уже все равно нечего терять.

– А если он передумает? – спросила Офелия. – Может, он не захочет переводить сюда своего секретаря? Она должна скоро уйти в декретный отпуск, я это точно знаю.

– В таком случае вам нужно быть осторожнее, – согласился эксперт, – поэтому ни в коем случае не соединяйте меня с Окрошидзе. Сделаем иначе. Тихо продиктуйте мне номер его мобильного телефона. Его я мог узнать сам. От Раисы Тихоновны или от Далвиды Марковны. И к вам не будет никаких претензий.

– Но Ростом Нугзарович рассказал про вас следователю, – напомнила Офелия, – у вас будут неприятности.

– Ничего. Как-нибудь переживу. Дайте мне номер его мобильного телефона. Я обещаю, что он никогда не узнает, откуда я его взял.

Секретарь колебалась, не зная, как ей поступить.

– Это нужно для помощи самому Ростому Нугзаровичу, – пояснил Дронго.

Офелия наконец решилась и продиктовала номер. Он поблагодарил и закончил разговор. Затем набрал номер Окрошидзе. Услышал недовольный голос исполняющего обязанности директора:

– Слушаю вас.

– Извините, что беспокою вас по мобильному телефону, – начал Дронго, – только сразу не отключайте связь. У меня очень важный разговор.

– Кто это?

– Эксперт, которого вчера вы не пустили в институт.

– И которой все-таки проник в него без моего разрешения, – вспомнил Ростом Нугзарович. – Должен вас огорчить. Я сообщил о вашем появлении в нашем институте, после чего погиб наш сотрудник. И теперь следователь и полиция будут вас искать. Это был мой долг. Напрасно вчера вы так настойчиво стремились сюда попасть. Теперь у вас будут большие неприятности.

– Я их переживу. Но мне все равно нужно срочно увидеться с вами и переговорить. Поймите, речь идет о безопасности оставшихся в вашем институте людей. Вы, наверно, знаете, что Моркунас не повесился. Его убили. И ваше нежелание разговаривать может привести к следующему преступлению.

Окрошидзе молчал. Он явно размышлял.

– Что вам угодно? – спросил он.

– Я прошу разрешения войти в институт и встретиться с вами. И у меня будут еще несколько вопросов вашим сотрудникам.

– Нет, – категоричным тоном заявил Ростом Нугзарович, – вчера вы уже здесь поработали. Вы не следователь и не прокурор. Поэтому наших сотрудников вы не будете беспокоить. А со мной можете побеседовать. Когда вы сможете к нам приехать?

– Через полчаса.

– Хорошо. Я выпишу пропуск на ваше имя. Как и вчера. Но только на вас одного. Вы войдете без вашего напарника. И учтите, вас встретит внизу наш сотрудник, который проводит до моей приемной. А затем так же выведет вас обратно. И вы не будете разговаривать ни с кем, даже с Офелией, которая находится в моей приемной.

– Жесткие условия, – пробормотал Дронго.

– Жесткие, – согласился Окрошидзе, – вчера, после вашего неожиданного появления в институте, повесился или был повешен один из наших ведущих сотрудников, с которым вы успели побеседовать. Я не хочу обвинять вас в этом, что это преступление вы каким-то образом спровоцировали. Но связь более чем очевидна. Поэтому никаких других разговоров.

– Согласен, – пообещал Дронго.

– И еще, – безжалостно продолжал Ростом Нугзарович, – как только вы приедете в наш институт, я сразу позвоню в полицию и сообщу о вашем вторичном появлении. Именно об этом мы условились с подполковником Никифоровым. Любое появление в нашем институте посторонних будет фиксироваться. И об этом сразу будет сообщаться в полицию. Если вы согласны и на эти условия, тогда милости просим.

– Согласен и на это, – решил Дронго.

– Приезжайте, – проговорил Окрошидзе и отключил связь.

– Ну и характер, – пробормотал Дронго, обращаясь к Эдгару. – Поехали быстрее. Он будет ждать.

– Неужели разрешил? – изумился Вейдеманис.

– При условии, что он сразу сообщит в полицию о моем появлении в институте, и не разрешил мне ни с кем, кроме него, разговаривать. Вот такие условия.

– И ты согласился?

– Что мне оставалось делать? Конечно, согласился. Поэтому поедем побыстрее. Иначе он может нарушить наши договоренности и сообщить в полицию заранее о моем приезде. В таком случае меня задержат сразу на проходной.

– Тебе просто нравится попадать в подобные экстремальные ситуации, – сказал Вейдеманис. – Насколько я помню, нынешний заместитель министра внутренних дел твой хороший знакомый. Может, нам тоже сыграть на опережение, заранее позвонить ему и сообщить о твоем возможном аресте?

– Во-первых, меня еще не арестовали, а во-вторых, не нужно так дергаться. Может, все обойдется. Хотя подполковнику Никифорову я понравился намного меньше, чем уже знакомому следователю.