Приют мертвых - Дэвид Ливайн

На его могучей шее бугрились вены. Он прошел по краю мата и, встав между «бульдогом» и своими учениками, невольно вызвал у Бэра восхищение.

— Мы здесь не потерпим всякой дури, — мрачно проговорил он. И, готовый к драке, поводя бычьей шеей, сделал несколько шагов к Бэру. Тот поднял пистолет, и Франкович остановился.

— Не стоит за мой счет пытаться спасти репутацию, — предупредил Бэр. — Я частный детектив и пришел поговорить, а этот идиот затеял драку.

Броди, приходя в себя, пошевелился на мате.

— Поговорить, так поговорить, — ответил Франкович, проявляя истинный дух бойца джиу-джитсу. Оказавшись в невыгодной ситуации, он поворачивает все в ином направлении. И указал в сторону своего кабинета. Бэр секунду постоял и кивнул, а затем, опустив пистолет, последовал за Франковичем.

Они сели друг против друга. Бэр развернулся так, чтобы не сидеть спиной к двери. Хотя владельцы черных поясов, судя по всему, о нем пока забыли. Один принес Броди льда, другой, с прической ежиком, которого Бэр видел раньше, увел Броди из зала. К врачу, решил Бэр. Остальные вновь приступили к тренировке.

— Прошу прощения за Броди, — начал Франкович. — Он славный малый. Хотел показать, какой он верный.

— Ну и дурак, — произнес Бэр, и Франкович едва заметно кивнул.

— Грязный прием с его пальцами — теперь прощай его карьера пианиста. Ему надо поработать над техникой. Следовало плотнее прижимать свою голову к твоей.

— Да, — буркнул Бэр, недовольный собой за то, что вытащил пистолет, зато, что позволил втянуть себя в драку, и совершенно не склонный к разбору полетов.

Возникла напряженная пауза, затем Франкович вновь заговорил:

— Ну и в чем дело?

— В Аурелио Сантосе.

— Что…

— Только не спрашивай, что с ним такое?!

— Остынь, — посоветовал Франкович.

— Сам остынь! — огрызнулся Бэр. В крови после драки все еще бродили остатки адреналина.

— Пистолет не у меня, а у тебя, — пожал плечами Франкович.

— Я пытаюсь разобраться, что произошло с Аурелио, — помолчав, объяснил Бэр.

— Он тебя тренировал, — догадался его собеседник. — Тогда понятно, почему ты таким образом держался с Броди.

— Расскажи, что тебе известно.

— Ничего не известно — что он, с кем он. Мое единственное занятие — учить, тренировать и драться.

— Но все-таки находишь время и для разговоров, не так ли? Со своей операторской командой.

Франкович сложил на груди руки:

— Это была не команда — единственный парень с видеокамерой. Предложение моего агента. Он решил, что это будет прекрасная реклама для возможного матча-реванша. А ты никогда не совершал глупостей?

— Навалом.

Портрет Франковича быстро вырисовывался, и он сильно отличался оттого, каким представлял его Бэр. Он смотрел видеозапись сцены, когда на ринг ворвался громила, вырвавший микрофон у судьи, намеревавшегося после очередной победы вызвать очередную пару бойцов. Громила бесновался, как дикий зверь после драки, а во рту для пущей острастки чернел загубник. Сейчас же перед ним сидел спокойный, почти рассудительный человек. Утром Бэр открыл Интернет и пересмотрел запись боя Франковича с Аурелио двухгодичной давности, в котором Франкович на тридцатой секунде пятого раунда был побежден удушающим приемом. Бой состоялся незадолго до того, как Фрэнк начал заниматься джиу-джитсу и стал последним выступлением на ринге Аурелио. А Франкович, бывший примерно такого же возраста, не успокоился и продолжал драться. С тех пор он участвовал в трех или четырех боях и во всех победил соперников мощными нокаутами.

— Считаешь, что вы с ним не разобрались?

— Никоим образом. Он подловил меня на удушающем приеме. Сам знаешь, это может случиться с каждым.

— Что верно, то верно.

— В схватке с ним я не показал все, на что был способен. И собирался это сделать, если бы он согласился. — Франкович задумался. — Такое поражение — это не конец. Я изучил его в первом бою, а война должна была разразиться во втором. — Бэр попытался представить, что это была бы за схватка — ведь и в первой война шла между противниками не на шутку.

— Но он прекратил выступать. А что, если ты был настолько разочарован, что пришел вызвать его и прихватил с собой несколько ребят и ружье? Но все пошло не так, как ты предполагал. Совершенно не так. И мы получили то, что получили, — это было страшное предположение, и Бэр стиснул рукоятку пистолета, которого так и не выпустил из руки. Он прекрасно понимал: с Франковичем, сломав ему пару пальцев, не совладать.

— Ты решил, что это была битва сенсеев? Вроде того, как показано в фильме «Парень-каратист»?

— Не знаю, — пожал плечами Бэр. — Скажи сам.

Франкович покачал головой. Это убедило Бэра в том, что его собеседник невиновен. Чтобы выглядеть настолько убедительно, надо овладеть искусством лжи. А Франкович, как сказал он сам, был только бойцом и наставником.

— Единственно, в чем ты прав, — продолжил он, — с этим невозможно жить. Но Аурелио согласился бы со мной на бой, я в этом не сомневаюсь.

Бэр посмотрел на него с сомнением. Насколько он знал, его тренер навсегда, а не на время, как большинство спортсменов, распрощался с рингом. Франкович перехватил его взгляд.

— Уверяю, согласился бы. Когда-нибудь да согласился. Чувствую нутром. С таким человеком, как он, проводишь двадцать пять минут, а кажется, что знаешь его всю жизнь. Понимаешь до конца. Я целиком отдался тем двадцати пяти минутам, и он был рядом со мной. Боец. Он все понимал. — Глаза Франковича увлажнились. — Не утверждаю, что выиграл бы, если бы мы снова сошлись. Хотя думаю, что выиграл бы. Утверждаю, что получил бы шанс узнать ответы на вопросы. Для себя. А теперь я лишился и этого шанса.

Бэр постарался разобраться в том, что сказал Франкович, и только потом заговорил:

— Раз уж я здесь, скажи, где ты был накануне вечером и в ночь, когда все это произошло.

— Отвечу так, как отвечал полицейским: ходил в поход с группой младших скаутов. Они это проверяли.

— Ходил в поход с младшими скаутами? — удивился Бэр, одновременно довольный тем, что полиция не поленилась проверить слова Франковича. Боец только приподнял и опустил плечи. Бэр, прищурившись, посмотрел на него. — Есть идеи, кто бы это мог сделать?

Франкович ушел в свои мысли, представляя матч-реванш, который никогда теперь не состоится. И только покачал головой:

— Понятия не имею.

— Позвони, если что-то придет в голову. — Бэр положил на стол визитную карточку. Встал, спрятал пистолет в кобуру и натянул на нее рубашку.

Когда он шел через спортзал к выходу, никто не сказал ему ни слова.