Заклинатель - Лейтон Грин

– Вы проницательны. Я пришла не для того, чтобы вас арестовать. Моя работа – курировать поиски пропавшего американца, которыми занимается вот этот человек. Мое начальство – думаю, вам ясно, о ком я говорю, – тоже заинтересовано в поимке тех, кто представляет для режима потенциальную угрозу. В данном случае его волнуют последователи одной опасной секты йоруба, которые, как он полагает, ставят под удар авторитет правящей партии. Полагаю, все в этой комнате понимают, какими последствиями грозит немилость моего работодателя.

Она прервалась, чтобы окинуть глазами комнату, останавливая взгляд на каждом приспешнике Лаки, и дольше всего смотрела на него самого. Лаки даже не моргнул, но его люди стали с тревогой коситься на Нью и переговариваться между собой. У нее отлично получается, подумал Грей.

– Единственная причина, по которой вы и ваши люди до сих пор живы, – снова заговорила Нья, – заключается в том, что я еще не представила свой отчет. Если вас устранят раньше времени, боюсь, мистера Эддисона никогда не удастся найти, и это отразится на мне. Скажите мне, где он. Если все, кого удерживают у себя религиозные фанатики, будут немедленно освобождены, я устрою так, чтобы вас депортировали, а не прихлопнули как муху.

Люди Лаки нервничали все сильнее, сам он пытался изображать невозмутимость, однако изрядная часть его внешней самоуверенности испарилась.

– Вы являетесь в мой клуб с ложными обвинениями? Да вам известно, кто я и с кем знаком? Известно ли, кто приходит развлекаться в мое заведение?

– Уверяю, кого бы вы ни знали и ни подкупили, у меня более могущественные знакомые.

– Вы уверены в этом, мисс Машумба?

– А вы? – улыбнулась Нья.

Лаки сложил руки на груди.

– Не знаю, с кем вы там знакомы и что вам известно. Но выясню. Предлагаю вам вместе со своим гигантом забрать этого щенка и уйти, пока я не передумал. А что до моей беседы с мистером Греем, к ней все это не имеет отношения. Он запомнит мои слова и будет следить за своим поведением. А если нет, – он подмигнул Грею, – значит, просто не настолько умен, как мне показалось.

Грей встал. Прежде чем выйти, он наклонился к Лаки со словами:

– Мы с тобой не закончили одно дельце.

– Очень на это надеюсь, – пробормотал Лаки.

25

Во время короткой поездки к отелю «Миклс» никто не проронил ни слова. Когда они добрались до номера Виктора, Грей и Нья расположились в двух роскошных креслах, а профессор Радек с извинениями отлучился.

Грей сжимал и разжимал кулак. Переломов не было, но рука распухла, и к ней не помешало бы приложить лед. Грей скривился и ничего не сказал.

– О чем вы только думали, когда отправились туда в одиночку? – спросила Нья. – Я же просила подождать!

– Вы опаздывали.

– У меня были неотложные дела.

– Неотложнее нашего? – поинтересовался Грей.

– Я прошу прощения. Но то, что вы не подчиняетесь моим приказам, непростительно.

– Вашим приказам? Нья, я не ваш подчиненный.

– На время этого дела – мой. – Она прижала пальцы к виску и вздохнула. – Лаки – очень опасный человек.

– Раз он так опасен, почему бы вам не привести с собой побольше народу и не увезти его на допрос? Разве мы не для этого туда шли?

Ее лицо недовольно исказилось.

– Потому-то я и опоздала.

– Я не понимаю… – Он прервался на полуслове. – Вам не дали подкрепления, да?

– Лаки не соврал, говоря, что у него могущественные друзья. Я могу привлечь его к ответственности из-за исчезновения людей, но мне понадобятся веские доказательства. Очень веские.

– Разве недостаточно того, что творится у него в клубе?

– Нам обоим известно, что это не прокатит.

– Я не слишком в этом уверен, – пробормотал Грей. – Значит, там вы блефовали?

– Целиком и полностью.

– Как вы думаете, это он – Н’анга?

– Очень сильно в этом сомневаюсь, – сказал Виктор, возвращаясь с очередной бутылкой в руке. Он предложил Грею и Нье выпить.

Грей отмахнулся:

– Как вы можете быть в этом уверены?

– Человек вообще редко в чем бывает уверен. Но я полагаю, наш Н’анга окажется старше, чем Лаки, и гораздо высокомернее его – ведь последователи почитают его полубогом. До содержания борделя он не опустится.

– Вероятно, это только прикрытие.

– Вероятно. Но сомнительно.

– Тогда мы вернулись туда же, откуда начинали, – сказал Грей.

– Может, да, а может, нет, – отозвался Виктор. – Расскажите мне, что вы видели во время обряда. Хотел бы я там оказаться и наблюдать все своими глазами, но мне пришлось лететь по срочному делу в Кейптаун.

У Грея возникло мимолетное подозрение, но он отогнал непрошеные мысли. Виктор только что приехал, чтобы принять участие в расследовании, а Н’анга орудует тут уже месяцами. Просто Виктор такой загадочный, и все эти разговоры о могущественных личностях… Грей вынужден был признать: ему легко вообразить Виктора под одной из этих ужасных масок, делающим пассы перед полным тумана кругом.

Более вероятное объяснение, подумал он, заключается в том, что после своего срочного дела Виктор приговорил две бутылки абсента, которые Грей заметил за дверью.

Виктор в основном помалкивал, пока они рассказывали о странных событиях, происходивших во время обряда. Временами он поджимал губы, уточнял то одну, то другую деталь и отпивал, скрестив ноги, из источника своего вдохновения. Когда они закончили, он откинулся на спинку. Выражение его лица было одновременно задумчивым и встревоженным.

Нья подалась вперед.

– Что вы об этом думаете?

– Отчасти вы меня озадачили. Жертвенный обряд с козлом, который вы описали, мне знаком. Это особенно жестокий ритуал, практикуемый лишь самыми опытными бабалаво. Он называется «Двести разрезов».

Нья поежилась.

– Никогда ничего подобного не видела.

– Вам известен термин «козел отпущения»? В традиционном джуджу бабалаво раз в году проводит обряд двухсот разрезов в центре деревни. Люди собираются вокруг и символически перекладывают свои грехи на козла, которого бабалаво жертвует оришам, чтобы они не сердились на деревенских за их проступки.

– Звучит знакомо, – буркнул Грей.

– Сходства с западными религиями на этом и заканчиваются. Как мы уже обсуждали, джуджу свойственны многочисленные и разнообразные заклинания, ритуалы и жертвоприношения, призванные воздействовать на мир духов. Некоторые из них обращены к добрым сущностям, но многие служат для того, чтобы умиротворить злобных, ведь именно они особенно опасны для людей. – Он помрачнел. – Йоруба верят, что злые ориши утихомириваются злодеяниями и муками. Чем больше страдает ритуальная жертва, тем действеннее обряд. Считается, что этим оришам милее всего боль и кровь.

Грей попытался осмыслить эту логику и пришел к выводу, что для верующих, пожалуй, в этом есть какой-то извращенный