Заклинатель - Лейтон Грин

Но религия, однако, совсем иное дело.

– Двести разрезов – один из самых сложных обрядов джуджу. Жрец понемногу отрезает фрагменты плоти, пока не отделит от тела двести кусочков. Жертва все время остается в сознании, ее страдания усиливаются, когда раны обрабатывают солью и растительными маслами. Обряд оканчивается, когда бабалаво перерезает ей горло. Тогда жертва отправляется к оришам в самой мучительной агонии, которую только можно вообразить.

Грей вспомнил распластанные останки козла, и ему скрутило живот. Он поспешил отогнать воспоминание. Лицо Ньи исказилось от омерзения.

– В жизни не видела ничего ужаснее.

– А я предупреждал, что у джуджу есть темные стороны.

– Как вы думаете, чем они окатили нас в конце? – спросил Грей.

– Вероятнее всего, пальмовым вином с какими-нибудь галлюциногенами или психотропами. Бабалаво – опытные травники. Вы же наверняка слышали истории про зомби, которых жрецы вуду создают при помощи разных снадобий? Все эти практики много столетий назад разработали йоруба и фонги.

Нья коснулась своего крестика.

– На что же вообще способны бабалаво?

– А этого никто толком не знает, во всяком случае, за пределами земель йоруба.

Виктор закрутил свой напиток в бокале, а Грей внимательно всмотрелся в его лицо и подумал: «Но ты хочешь это узнать».

– Обряд двухсот разрезов, каким бы ужасным он ни был, все же часть традиционного джуджу. Но то, что происходило потом… До прделе! – выругался он на родном языке. – Хотел бы я побывать там с вами вместе.

– Но какие-то предположения у вас есть? – спросил Виктор.

– Пленника, скорее всего, чем-то опоили, хотя это не объясняет его странного поведения внутри круга. И его исчезновение… вы уверены, что он не вышел с другой стороны круга? Если туман был настолько непрозрачным, как вы говорите, откуда вам знать точно?

– Круг был маленьким по сравнению с внешним, где стоял Н’анга, может, футов двадцать в диаметре, – объяснил Грей. – Что внутри маленького круга, я не видел, но видел и телохранителей, и факелы с противоположной стороны, вообще все. Туда ему было не уйти, я уверен.

– И я именно это отслеживала, – подхватила Нья. – В маленький круг никто, кроме пленника, не входил, и никто из него не вышел.

– А судя по реакции толпы, – добавил Грей, – никто и не ожидал, что он оттуда выйдет.

Виктор медленно кивнул.

– Когда он оказался в круге, – продолжал Грей, – то все пытался выбраться и не мог. Там словно какая-то стенка невидимая была. Не знаю, что это за чертовщина, но он точно не притворялся.

Виктор погладил подбородок.

– Замкнутый круг – защита для тех, кто снаружи. Кровь помогает запечатать круг метафизической энергией, которая держит внутри призванную заклинателем сущность. Человека или животное заключают в центр круга, когда его приносят в жертву. Однако это из области черной магии, демонологии, древней каббалы – ничему такому, насколько мне известно, в джуджу места нет. Похоже, этот Н’анга расширил свой арсенал методов.

Все помолчали. Грей находил весь этот разговор про круги и вызывание сущностей абсурдным, но все же… что-то ведь произошло во время обряда.

Виктор мотнул головой, словно отгоняя неприятные мысли.

– Вы упомянули, что люди что-то скандировали. Сначала они делали это, когда пришел Н’анга, а потом – после двухсот разрезов.

– Да, они скандировали, встречая Н’ангу, – подтвердила Нья, – и потом, после того как… козла… они скандировали другое слово. Я его не знаю, даже не уверена, из какого это языка. Что-то вроде «их-шу».

– Эсу, – тихим голосом поправил Виктор.

– Так вы его знаете? – спросила Нья.

– Это имя. Только вы почти никогда не услышите, как йоруба произносят его вслух.

– Что-то было непохоже… – нахмурился Грей.

– В джуджу имена обладают силой. Конечно, Н’анга – не настоящее имя этого жреца, точно так же как Эсу – не настоящее имя сущности, которую так называют. Но йоруба верят, что произнесение имени – даже, так сказать, псевдонима – настораживает тех, кто имеет отношение к миру духов. Они избегают упоминать имена бабалаво или духовных сущностей, если только не хотят привлечь к себе их внимание.

– Все это звучит совершенно нереально! – Грей закинул руки за голову и сделал несколько медленных вдохов. – Но, как вы упомянули, эти люди верят в подобные вещи. Так значит, Эсу – имя? И чье же?

– Эсу – один из самых могущественных оришей.

– Выходит, этот обряд и, возможно, тот, на который явился Эддисон, – что-то вроде обряда поклонения, – резюмировал Грей. – Посвященный Эсу.

– Эсу – не тот ориша, которому поклоняются в традиционном смысле этого слова. Вернее будет сказать, что его умиротворяют или задабривают. Хором повторять имя ориши считается опасной практикой, она используется только по отношению к тем из них, кто благосклонен к людям. Я не знаю ни одного ритуала йоруба, где скандировали бы имя Эсу.

– А почему нет? – спросила Нья. – Чем этот Эсу отличается от всех остальных?

Виктор обхватил свой бокал обеими ладонями.

– В то время как многие ориши считаются капризными, Эсу… наверное, лучше всего будет назвать его внушающим ужас. Кровавые жертвы, которые он, согласно верованиям, требует, развратные оргии, которых он жаждет, – описывать существующую у йоруба теологическую концепцию Эсу пришлось бы долго. Проще говоря, Эсу – ориша, который практически полностью соответствует западным представлениям о дьяволе.

26

– Знаете, я, пожалуй, все же с вами выпью, – сказал Грей. – Скотч, если у вас найдется. – Виктор передал Грею бокал, и по телу разлилось тепло, успокаивая потрепанные нервы. – Я пропустил лекцию в посольстве, посвященную теме поклонения дьяволу народа йоруба, – добавил он, – так что вам придется меня просветить.

– Сейчас у вас больше знаний из первых рук, чем у меня. Но что могу, расскажу. Большинство исповедующих джуджу рано или поздно принимают участие в ритуале, посвященном Эсу, чтобы умилостивить его. Принято также ставить в дверях или на каминной полке фигурку Эсу, чтобы отпугнуть других злых духов.

– Не похоже, что там пытались кого-то умилостивить, – заметил Грей.

– Я считаю, что вы стали свидетелями чего-то совершенно иного. Внутри джуджу много разных сект, и каждая выбирает для поклонения какого-то оришу или предка. Это как в индуизме и, отчасти, в католицизме. Культы Эсу хуже всех, они самые радикальные и порочные. К счастью, они редки. До сегодняшнего дня я верил, что в современную эпоху о них остались одни только слухи.

– А человек в кругу? – спросила Нья. – Что с ним произошло?

Виктор задумался.