Отдайте ее мне! - Ольга Авдеенко

— Кто вы? — спросил художник слабым голосом.

— Я не знакомиться с тобой пришел, — огрызнулся мужчина.

В его руке вдруг блеснул огромный нож — как показалось Патрисии, размером с саблю. Секунда — и мужчина оказался рядом с Шерманом и приставил свое оружие к его горлу. Девушка набрала в легкие воздуха, но незнакомец, не глядя на нее, предупредил:

— Один звук, мисс, и ему конец.

Девушка выдохнула, сдержав крик.

— Что… что вам нужно? — прохрипел Шерман.

Он попытался отстраниться, но незнакомец крепко держал его за плечо.

— Шкатулка.

Патрисия тихо ахнула.

— Какая… какая шкатулка?

— Сам знаешь. Ты же не хочешь быть порезанным, как та испанка? — оскалился незнакомец. — Отдашь шкатулку — и я уйду. Ну? Где она?

— Здесь… под кушеткой…

— Доставай!

— Мне это не нравится, — обеспокоенно сказал инспектор Найт. — Совсем не нравится. Нужно идти.

— Но ведь пока все тихо, — возразил его помощник.

— А если Робсон уже в доме? Он мог влезть через окно, а окна нам отсюда не видно.

— Тогда его обязательно заметил бы Мейсон!

— Я все же пойду проверю. Оставайтесь здесь.

Найт рванулся к выходу, по пути задевая головой свисающие с потолка колбасы.

Шерман послушно опустился на четвереньки и стал шарить под кушеткой. Страшный незнакомец наблюдал за ним, повернувшись спиной к Патрисии. Девушка огляделась: в нескольких шагах от нее на высокой деревянной подставке красовалась гипсовая голова кудрявого Антиноя. Патрисия бесшумно подошла к ней, ухватила обеими руками и на цыпочках подкралась к незнакомцу. Увлеченный действиями Шермана, тот не заметил ее перемещений. К тому же он не мог и представить, что ему может угрожать опасность от какой-то щуплой пигалицы.

Размах — и Антиной обрушился на него сзади.

Изначально, планируя засаду, инспектор Найт и его помощник полагали, что в колонию можно попасть только через проулок от Фицрой-роуд; кроме того, они знали, что обратная стена дома Брайана Шермана — глухая, без окон. Это означало, что достаточно устроить пункт наблюдения в мясной лавке: Билл Робсон неминуемо должен будет появиться в проулке, прямо у них перед глазами. Однако они ошибались. Имелся еще один путь во двор колонии: сбоку, вдоль Кингстаун-стрит, тянулся фруктовый сад, и яблоневые деревья и кусты крыжовника скрывали проход между домами-мастерскими — шириной не больше ярда. К счастью, этот путь вовремя подсказал местный патрульный констебль.

Сейчас на углу двух улиц сидел на низкой табуретке чистильщик обуви и, насвистывая, перебирал свои щетки и баночки. К нему-то с непринужденным видом и подошел Найт. Он поставил ногу на ящик и спросил негромко:

— Кто-нибудь входил во двор, Мейсон?

— Только садовник, — доложил «чистильщик», полируя и без того начищенный до блеска ботинок инспектора. — Прошел со своей тачкой полчаса назад.

— Садовник…

— Да, фартук, рабочие рукавицы, кепка, в тачке — рассада и инструменты.

— Что же это такое, а?! — послышался неподалеку чей-то гневный возглас.

Оба полицейских повернулись: к ним приближался крайне возмущенный человек, судя по одежде — мастеровой.

— Хорошенькое дело! — продолжал он. — Уж на минуту ничего оставить нельзя — упрут!

— Что случилось? — спросил Найт.

— Да вот, отошел, понимаешь, перекусить, возвращаюсь — а тачки моей как не бывало! Вы никого здесь не видели?

Найт и переодетый констебль переглянулись. Инспектор рванулся к саду, перепрыгнул через ограждение. Мейсон, прихватив свой ящик, ринулся вслед за ним. Упомянутая тачка оказалась брошенной в проходе и перегораживала путь. Рядом валялись на земле фартук и рукавицы. Отодвинув тачку, полицейские проскользнули во двор и стали крадучись пробираться вдоль стен, приближаясь к дому Шермана.

Идея обезвредить убийцу гипсовым слепком — а в том, что это был убийца, сомнений уже не оставалось — была гениальной. Однако ее воплощение в жизнь оказалось далеким от успеха. Сказалась разница в росте: Антиной с треском раскололся на куски, но вместо головы удар пришелся по спине преступника. Тот покачнулся и чуть не упал на Шермана — но именно чуть. Взбешенный, он резко повернулся, передернул могучими плечами, стряхивая остатки гипса, и медленно двинулся на девушку.

Патрисия в страхе отступала, по пути судорожно хватая все, что можно было метнуть. Однако ей под руку попадались только жалкие тюбики с краской, от которых убийца даже не отмахивался. Наконец девушка оказалась прижатой к стене между двумя стеллажами. Убийца остановился, неприятно ухмыляясь и поигрывая своим жутким ножом.

Патрисия поискала глазами Шермана — и с отчаянием убедилась, что тот и не думает спешить ей на помощь. Вместо этого художник тихо пробирался к выходу, прижимая к груди предмет, похожий на коробку или ящик, завернутый в холстину и перевязанный бечевкой.

В панике девушка протянула руку в сторону и вдруг нащупала на полке рядом с собой некий флакончик. Не глядя, она мгновенно открутила крышку и плеснула содержимое в лицо убийце. Тот взвыл, выронил нож и прижал ладони к глазам. Однако уже через секунду, жмурясь от боли и слез, он выпростал руки вперед и шагнул к девушке с явным намерением дотянуться до ее шеи. Патрисия осела на пол. Впоследствии она не могла сказать, сделала ли это она намеренно или у нее просто от ужаса подкосились колени. В любом случае именно это ее и спасло: руки преступника сомкнулись в воздухе.

В этот момент раздался звон бьющегося стекла, и в студию влетел какой-то крупный предмет, а сразу вслед за ним ввалилась темная фигура, за ней другая. Убийца обернулся и замер, пытаясь сквозь слезы разглядеть, что происходит. Этой короткой паузы фигурам хватило, чтобы подскочить к нему. Все трое сцепились в яростной схватке. Когда мелькание лиц, рук и ног прекратилось, Патрисия увидела, что убийца покорно сидит на полу, а его руки скованы за спиной наручниками. Рядом с ним, тяжело дыша, стояли спасители — инспектор Найт и какой-то мастеровой. Предмет, разбивший окно, оказался ящиком, какой имеется у всех чистильщиков обуви.

— Присмотрите за ним, Мейсон, — велел Найт.

Он быстро подошел к девушке, помог ей подняться и спросил встревоженно:

— Мисс Кроуфорд, вы целы?

Патрисия помолчала минуту, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом утвердительно кивнула.

— Что это у вас?

Девушка посмотрела на флакончик, который все еще сжимала в руке.

— Растворитель для масляной краски. Я плеснула им в него.

— Так вот почему он плачет! Мисс Кроуфорд, Столичная полиция перед вами в неоплатном долгу: вы помогли задержать опасного преступника.

— А я, между прочим, не понимаю, — подал голос тот, — за что меня скрутили?

— Незаконное проникновение, разбойное нападение, сопротивление полиции, — бойко перечислил мастеровой, он же констебль Мейсон.

— Нападение?! Да я ее и пальцем не тронул. Это она