Посмертная месть - Михаил Черненок

— Не поздоровится чудаку, если и дальше будет так откровенно соблазнять Верочку.

— Не делай ты из Вадима монстра.

— А вот попомни мои слова…

Голубев только было хотел вклиниться в заинтересовавший его разговор, но на экране внезапно появился голубоглазый негр и, белозубо улыбаясь, объявил о начале конкурса «Мисс Груди».

— Фестивальный Джо без эротики обойтись не может, — брезгливо сказала Надежда.

— Это старший сын хозяйки казино? — спросил Слава.

— Он самый, гениальный шулер Джон Корягин.

Следом за негром спортивного вида молодой мужчина в белоснежном, словно с иголочки костюме пригласил к установленному на эстраде столику членов жюри. Надежда усмехнулась:

— Вот и младшенький, Вадик Морев, нарисовался.

— Видный парень, — отметил Голубев.

— Ага, очаровательный злодей…

Все участницы конкурса игриво выходили на эстраду и без смущения в открытую демонстрировали свои достоинства. Параметры форм конкурсанток оценивались жюри под мозельское вино «Молоко любимой женщины», этикетку которого видеокамера показала крупным планом. После ошеломляющей демонстрации обнаженных тел и недолгого обсуждения первое место с вручением розовой атласнойленты с золотистой надписью «Мисс Груди» члены жюри единогласно присудили Вере Портнягиной. На втором месте оказалась ярко накрашенная брюнетка с бюстом более внушительного размера, но менее выраженной формы. Такое решение гости встретили радостными аплодисментами. Только любовник Алевтины Тарасовны остался недоволен. Придвинувшись к аплодирующему «авторитету» Пузырю, он громко сказал:

— Аскольд, а я поменял бы местами победительниц.

— Друг мой, от перемены мест слагаемых по совокупности статей уголовного кодекса сумма отсидки не меняется, — весело ответил ему Пузырь.

Вскоре на телеэкране появились разговаривающие Вадим Морев и Всеволод Красноперов. Напряженно выслушав их короткий диалог, Надежда, как заметил Голубев, испуганно обратилась к мужу:

— Коля, это ужасно… Ты что-нибудь понял?

— Чего тут не понять, — усмехнулся Николай. — Обычный кобелиный треп о бабах. Без скрытого смысла. Тебя Вадим не унизил, наоборот, даже похвалил.

— Причем здесь «похвалил»! Он же нас с тобой ищет, а это не к добру.

— Опять ты за свое. Не идиот же Морев, чтобы всю жизнь носить камень за пазухой.

— Да он того и гляди ударит!..

Оставшуюся часть видеозаписи Бормотовы досмотрели молча. Собственно, больше и смотреть-то было почти нечего. Праздничный загул пошел, как говорится, во всю ивановскую. Снимавший юбилейное веселье оператор, видимо, тоже подналег на шампанское так усердно, что съемочная камера в его руках стала метаться из стороны в сторону, словно маленький кораблик в штормовом океане.

После «киносеанса» Голубев решил поговорить с Бормотовыми откровенно и спросил:

— У вас, чувствую, какая-то напряженка в отношениях с Вадимом Моревым?

— Обидел Вадим… — начал было Николай, однако Надежда сразу перебила его:

— Дело совсем не в обиде. Я терпеть не могу сексуально озабоченную семейку Алевтины Тарасовны. У них без тени смущения ведутся разговоры об интимных делах, будто это касается, скажем, вопросов искусства или заурядного явления жизни. Джон откровенно делится своими любовными похождениями с матерью, а молодящаяся мама рассказывает сыночку, как забавляют ее молодые любовники.

— Вадим, по-моему, не такой.

— Конечно, он на сексуальные темы не треплется, но добровольно женщин от себя не отпускает. Мне, например, прямо заявил: «Долго с Николаем не проживешь».

— Это Вадим на пушку тебя брал, а ты в панику ударилась.

— Коля, ты не видел Вадима, когда он теряет над собой контроль и превращается в зверя.

— Откуда вы знаете эту семью? — вставил вопрос Слава.

Надежда опустила глаза:

— Имела несчастье около года прожить с Вадимом, пока Николай не вырвал меня из мерзкого омута. Оттого теперь и пугаюсь мести. Морев вовсе не ради трепа завел обо мне разговор с Красноперовым. Если Красноперов рассказал ему, что мы с Николаем живем в Таежном, нам не миновать беды.

— Ну, это еще посмотрим, кто кого, — с улыбкой сказал Бормотов.

— Не гордись, Коленька. Я неслучайно откровенничаю с сотрудником милиции. Если, не дай бог, с нами случится беда, пусть знают, где узелок завязался.

— Вот правильно! — поддержал Надежду Голубев и тут же спросил: — Когда, по-вашему, снято кино, которое мы только что смотрели?

— День рождения у Алевтины Тарасовны где-то во второй половине июля. Хотя она и выглядит молодо, но нынче ей исполнилось шестьдесят.

— Неужели в столь зрелом возрасте можно увлекаться любовниками?

— Тарасовна, по-моему, даже в гробу будет строить глазки мужикам. Она, если не обаянием, то деньгами заманивает к себе в постель. Видели, какой балдежный тупарь возле нее прикормился?

— То ли милицейский, то ли полицейский?

— Да. Прекрасно ведь мужик знает, что Тарасовна помимо него грешит направо и налево, но делает вид, словно ни о чем недогадывается.

Голубев, как будто считая деньги, быстро пошевелил пальцами:

— Ради этого?

— Конечно. Он со дня основания казино в закромах Тарасовны пасется.

— Вероятно, здесь пахнет не только секс-услугами?

— Естественно. Хитрая пройдоха денегнаветер не бросает. У Алевтины Тарасовны, по ее словам, три тактики в экономической борьбе: наступательная, оборонительная и подкупательная.

— Сыновья тех же принципов придерживаются?

— Ни Джон, ни Вадим в экономику казино носа не суют.

— Вера Портнягина давно стала любовницей Вадима?

— Около двух лет. Сразу после того, как у меня с ним произошел разрыв.

— Где он ее отыскал?

— Верочка — младшая сестра моей школьной подруги. С Ниной Портнягиной мы в одном классе учились. Теперь она на фамилии мужа Ильи Большанина. По моей протекции Нина устроилась в казино. Сестрица стала часто приходить к ней на работу, и Вадим увлекся восемнадцатилетней девочкой. У него идиотская страсть к праву первой ночи… — Надежда вроде бы с огорчением вздохнула. — Откровенно говоря, это увлечение Вадима помогло мне сравнительно мирно уйти от него.

— А вот, если бы Вера увлеклась, допустим, Красноперовым, как Вадим отреагировал бы на это? — осторожно закинул удочку Голубев.

— Убил бы обоих.

— Надя, не преувеличивай, — сказал Бормотов.

— Коля, я знаю, что говорю. Разумеется, сам Вадим ни Верочку, ни ее нового любовника пальцем бы не тронул, а киллера нанял бы без проблем.