Bye-bye, baby!.. - Виктория Платова

Никуда я не пойду. Надоело.

Работа корректора – совсем не то, что мне нужно. А… что мненужно?

Избавиться от жвачки, во-первых. Примерно наказать Домино –во-вторых. Но надо признать, что с вантузом я погорячилась. Бить животноепрессованной резиной по башке – не комильфо, и я не буду применять к котуфизические меры воздействия. Я лишь слегка его пожурю.

– Ты поступил плохо, малыш! Подумай о своем поведении,а я ухожу. Приду к обеду или чуть позже. Не скучай без меня. Слушай джаз.Слушай блюз. Книжки читай. Поговорим после.

…На улице сияло солнце.

И несмотря на разгар января, пахло ранней весной.

Все машины, встретившиеся мне на пути, были добросовестнонадраены. Все витрины – чисто вымыты. Все люди – улыбались. А так же куда-тоисчезли бомжи, бродячие собаки и срамные надписи на стенах. Вместобуклированного костюма на мне были джинсы и свитер, вместо сапог на каблуках –ботинки. А вместо постылой работы я шла к своей подружке Милке.

С недавних пор Милли-Ванилли работала мастером в салонекрасоты «Мистраль». Он находился неподалеку от Большого проспекта и слылчрезвычайно пафосным и дорогим заведением. Принимали в «Мистрале» исключительнопо записи, и запись эта растягивалась на недели, а то и месяцы. Столь жедлинной была вереница иномарок у входа в «Мистраль», причем цена любой иномаркишкалила за сотню тысяч долларов. До сих пор мне ни разу не приходило в головупереступить порог салона; не то что раньше, когда Милка подвизалась в самойобыкновенной парикмахерской. Такой чудной и патриархальной, что в ней можнобыло сделать укладку, а заодно и ванночку для огрубевшей кожи рук, не рискуяпробить серьезную брешь в бюджете.

Я увидела Милли-Ванилли еще с улицы, за побегами молодогобамбука, которыми был украшен подоконник заведения. Она с видом заправскогоскульптора колдовала над головой какой-то блондинистой фри. Фря напомнила мнеПервое Лицо из «Города и ночи» – во всяком случае, у нее была такая женадменная, такая же брезгливая физиономия. Сразу было видно, что Милку фря неставит и в грош, тыкает ее носом, как щенка, в каждый, по мнению фри,неправильно состриженный волос. Понаблюдав несколько минут за беззвучнойперепалкой Милли и ее клиентки, я подошла к окну и постучала в него. Раз,другой, потом – с перерывом – еще два раза.

Наконец-то Милка заметила меня. Она провела рукой по шее,что должно было означать крайнюю степень занятости. Плевать мне было на Милкинузанятость – я продолжала с совершенно не свойственным мне напором ломиться вокно. И Милли-Ванилли сдалась. Выбросила вперед пятерню. «Выйду через пятьминут», – почти дословно перевела я, кивнула Милке головой и переместиласько входу, украшенному кадками с двумя искусственными, задубевшими на холодекипарисами.

Милка появилась даже раньше – через четыре минуты. Все этовремя я изучала припаркованные к салону иномарки. Их было пять: два джипа –«Лэнд Крузер» и «Лексус», ярко-красная горбатая «тэ-тэшка», невразумительная«Шевроле-Авео» и сигароподобный неповоротливый «Мерседес».

До сегодняшнего утра машины меня совершенно не волновали. Янеумела водить машину: одна случайная посадка за руль едва не закончиласьпосадкой в тюрягу, после того как я снесла детские качели и едва не задавиламетнувшегося под колеса дворника (а могла и задавить). Я не грезила о правахкатегории «В», и не замедляла шагу вывески «Автошкола», и даже при яркомсолнечном свете не смогла бы отличить «Хонду» от «Жигулей» последней модели. Нотеперь (непонятно откуда) в моей разнесчастной, забитой жвачкой головевсплывали все эти названия, накрепко припаянные к совершенно конкретным абрисамтачек.

«Лексус» -

«Лексус» нравился мне больше всего. Его силуэт былмужественным и элегантным одновременно, его колеса внушали уверенность взавтрашнем дне. Я вдруг на секунду представила себя за рулем этого красавца:рассекающей трассу, несущейся по автобану, – и сердце мое застучалочасто-часто, в горле пересохло, а ладони вспотели до неприличия. Почему я немогу позволить себе такую машину? Почему, почему?..

– …Эй! – рявкнула Милка у меня над ухом. –Какого черта?!

– Привет. – Я наконец-то отвлеклась от «Лексуса» иуставилась на подругу, пытаясь сообразить, зачем она понадобилась мне таксрочно.

– Я же работаю. Неужели нельзя было простопозвонить?!..

– Я пыталась позвонить. – Я сказала Милке чистуюправду. – И два месяца назад, и месяц. Но твой телефон до сих пор временнозаблокирован.

– Точно. – Милка шмыгнула носом. – Менядоставал один гад, и я сменила симку. Забыла тебе об этом сказать. Теперь вотговорю.

– Мне нужна твоя помощь.

Милка зашмыгала носом в два раза чаще, чем раньше.

– Я помню про долг, Эля… – Милли-Ванилли называла меняЭлей с незапамятных времен, оставшись совершенно глухой к новообразованию«Ёлка». – Я верну в самое ближайшее время, честно. Ты знаешь, сколько язаплатила, чтобы втиснуться в «Мистраль»? Чтобы только получить это место? Трикуска зеленых! Теперь вот отрабатываю… Но я верну, не волнуйся, пожалуйста.Давай встретимся на днях. Кофе выпьем, поболтаем… Ты все еще с Никитой?

После давно отвалившегося (с антикварной лампой в когтях)Никиты был не только Ларик, но и Зияуддин, Милка решительно отстала от жизни,решительно.

– Не с Никитой, но это не имеет принципиальногозначения. И черт с ними, с деньгами, – выказала недюжинную широту душия. – Отдашь, когда сможешь.

– Правда?! – Милка тотчас воспрянула духом и сжаром поцеловала меня в щеку.

– Мне нужна помощь другого рода. Срочная стрижка.Кардинальная.

– Решила сменить имидж?

– Что-то вроде того. – Я приподняла волосы,демонстрируя Милли налипшие на них куски жвачки.

– Лихо. Я приеду к тебе… В выходные. Идет?

– Ты не поняла. Мне нужно постричься сегодня. Сейчас.

– Завтра вечером, – все еще пыталась торговатьсяМилка.

– Сейчас.

– Я не могу. У меня клиентка. Редкостная сволочь, междупрочим. Мозгоебка. Кровососище.

– Немецкая овчарка? Дьяволица? – Мне ли не знатьэтот человеческий тип!..

– Ага! Точно! Она еще часа четыре просидит, а то ипять. Ненавижу ее.

– Тогда почему с ней работаешь?

– Из-за чаевых, из-за чего еще?.. А после нее еще однасоска подвалит. Ну ни минуточки свободной, Эльчик! Завтра вечером, после работы,а?

Я на секунду задумалась.

– Какая у нее машина?

– У кого? – удивилась Милка.

– У кровососища.

Только бы не «Лексус»! Только бы не он!..

– Кажется, «аудюха». «ТТ». Вон та, красная.