Та, что правит балом - Татьяна Полякова

Ровно в десять я вошла в казино, немного замешкалась навходе и направилась в центральный зал. Здесь было довольно многолюдно, публикасолидная, не из тех, что просаживают последнее. Охранник на входе задержал намне взгляд. Впрочем, не только он, мужчины оглядывались, стараясь делать этонезаметно. Неудивительно, раз я сегодня больше часа торчала перед зеркалом, апотом еще столько же выбирала платье. Бог знает, что на меня нашло, может, этоиз-за извечной женской боязни выглядеть покинутой, несчастной? Несчастной яточно не выгляжу. Вот и прекрасно.

Дена в зале не было. Мельком взглянув на часы и убедившись,что время терпит, я устроилась за столом, где было свободное место, нопоставить не успела, ко мне подошел парень, судя по костюму, не из охранызаведения — вместо белой рубашки на нем был темный свитер. Наклонившись ко мне,тихо произнес:

— Идемте, пожалуйста, со мной.

Выходит, он один из личной гвардии Дена. Я приглядывалась кпарню, пока мы шли через зал — ничего особо опасного в облике, приятное лицо,он открыл передо мной дверь, пропуская меня вперед подчеркнуто вежливо. Мыоказались в служебном помещении, откуда вело несколько дверей.

— Сюда, пожалуйста, — сказал парень, постучал вдверь и открыл ее.

Я вошла и увидела Дена. Он стоял возле окна в просторномкабинете. Жалюзи на окне были опущены, так что неизвестно, что он там видел.Услышав, как дверь закрылась, он медленно повернулся, а я сказала:

— Салют.

Он улыбнулся и раскинул руки, точно готовясь принять меня вобъятия.

— Привет, сладкая. Волшебно выглядишь. Верно говорят,материнство женщине на пользу.

Я попыталась улыбнуться. Наверное, получилось не оченьудачно, потому что Ден спросил:

— Не стоило говорить об этом?

— Почему же, — пожала я плечами.

Он приблизился, обнял меня и поцеловал, вполне дружески.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, — ответила я, устроилась в кресле,закинув ногу на ногу, но, поймав на себе его взгляд, сменила позу и теперьсидела, как гимназистка, поджав ноги.

Он засмеялся, запрокинув голову, и его лицо стало привычным:наглым, высокомерным и дерзким.

— Как твои дела? — спросил он.

— Мне бы не хотелось говорить о своих делах, —отводя взгляд, сказала я.

— Да? Жаль. Я, собственно, и пригласил тебя, чтобыпоговорить о твоих делах.

— Вот как? — на мгновение я забылась и вновьзакинула ногу на ногу.

Он протянул руку и погладил мое колено. Пальцы его былицепкими, очень сильными, а взгляд стал требовательным и властным, и голостеперь звучал иначе.

— Я думал о тебе.

— Ден, пожалуйста…

Он убрал руку и усмехнулся.

— Значит, ты родила Рахманову ребенка. А он у тебя егоотобрал, — насмешливо начал он. — Тебе не нужен твой сын?

— Нужен, — ответила я, внимательно глядя на него ипытаясь отгадать, куда он клонит.