Та, что правит балом - Татьяна Полякова

По дороге домой у меня вдруг заглохла машина. В воскресеньевечером, когда народ еще на дачах или уже отдыхает возле телевизоров, на тихойулочке, куда меня занесло, было совсем пустынно. В машинах я не разбираюсь, иединственное, что могла, — попробовать завести ее еще раз. Безрезультатно.

— Вот черт! — выругалась я, вышла из машины истала ждать сердобольного проезжего автомобилиста, который либо устранитнеисправность, либо дотащит до ближайшего автосервиса. Телефона эвакуатора уменя не было, вот и приходилось рассчитывать на человеческую доброту.

Я ждала уже минут десять, когда наконец появилась перваямашина. Роскошная тачка с тонированными стеклами плавно притормозила, яулыбнулась, но улыбка тут же сползла с моего лица, потому что дверьраспахнулась, и я увидела господина Долгих. «Забавно, как сводит людейсудьба», — подумала я с невеселой усмешкой.

— Здравствуйте, Юля, — сказал он. —Какая-нибудь проблема?

— Машина заглохла.

— Саша, — обратился он к водителю, —посмотри.

Рослый парень вылез из салона и направился ко мне.Улыбнулся, точно мы были знакомы и встрече со мной он очень рад, поднял капот,что-то там подергал и сказал:

— Работы минут на пятнадцать.

— Отлично. Помочь девушке наша святая обязанность. А высадитесь, Юля, пока Саша трудится, мы с вами немного поболтаем.

В том, что Долгих сидит в своей машине, не было, конечно,ничего поразительного. Но я долгие годы думала о нем с ненавистью и мукой, иэта картинка показалась мне нелепой, слишком будничной, что ли, так что яневольно растерялась.

— Садитесь, — повторил он, и я оказалась рядом сним.

Растерянность быстро прошла, и я сказала с усмешкой:

— Вы мой ангел-хранитель, всегда появляетесь вовремя.

— Приятно делать добро, — усмехнулся он вответ. — Особенно когда это ничего не стоит. Вы нервничаете или мнепоказалось?

— Спешу на работу.

— Ах, ну да… Я слышал, вы работаете в кафе, развлекаетепроституток игрой на рояле.

— Самое подходящее для меня место.

— Это вы так сказали.

— А вы подумали. Не стесняйтесь.

— Вы ошибаетесь. Кто вам внушил такие странныемысли? — засмеялся он. Я отвернулась, и на мгновение повисла неловкаяпауза. — Ваша машина вам совсем не подходит. Вам нужна спортивная модельярко-красного цвета.

— Мне и эта сойдет. А вы консервативны, — кивнулая на его машину.

— Это для работы. Для души тоже есть.

— Не сомневаюсь. Я пойду, вдруг вашему водителюпонадобится помощь.

— Уверяю, он прекрасно справится. Все-таки вынервничаете. Отчего?

— Я же сказала, опаздываю на работу.

— Вот как… — Он улыбнулся, и мы опять замолчали.

Улыбка у него была удивительная: нежная, грустная и чутьснисходительная, а глаза странные — взгляд жесткий и скорбный одновременно. Илимне так показалось из-за его улыбки.

— Любопытно, о чем вы думаете, так пристальноразглядывая меня? — засмеялся Вадим Георгиевич.

— Вы, по-моему, тоже не страдаете чрезмернойзастенчивостью, — ответила я.

— Мне очень нравится ваше лицо.

— Ваше лицо мне тоже нравится.

— А сам я вам не нравлюсь?

— Не очень.

Он рассмеялся весело и заразительно, а я с удивлениемпоняла, что не испытываю к нему привычной ненависти, скорее любопытство.

— Значит, я вам не нравлюсь? — перестав смеяться,спросил он. — Можно узнать, почему?

— Вы и так знаете. Разве нет?

— Пожалуй, да, — ответил он, и я не поняла,говорит он серьезно или насмешливо. — Надо полагать, вы считаете менясвоим врагом, а ведь, в сущности, мы очень похожи.

— Любопытно. — Я снова внимательно всмотрелась вего лицо, силясь понять, зачем он затеял этот разговор. — Чем же?

— Главным. Силой, желанием жить, цепкостью, хорошейхваткой.

— Не знаю, как вы, а я пока, кроме дерьма, еще ничегоне схватила.

— Грубость вам не идет.

— Прошу меня извинить.

— Красивым женщинам многое прощают.

Водитель Саша полез за какими-то инструментами в багажник,на ходу крикнув нам:

— Еще минут пять.

— Ох уж эти машины… Вчера полчаса торчали в пробке. Какмы еще выдерживаем в этом сумасшедшем городе? — вздохнул Долгих. —Чтобы проехать расстояние от дома до работы, трачу кучу времени.

— А вы заведите вертолет и сделайте посадочную площадкуна крыше своего офиса.

— За кого вы меня принимаете? — насмешливо сказалон и продолжил уже серьезнее:

— Если начать летать на вертолете, то, пожалуй,забудешь, как выгладит родной город.

— Сверху видно даже лучше, — ответила я.

— Вы меня дразните? Думаете, это поднимет вас всобственных глазах? Знаете, все ваши неудачи от постоянных компромиссов. Мнеизвестно, что вы лишились ребенка. Но захоти вы этого по-настоящему, легковернули бы его и женили на себе Олега, получив ту самую сытую и спокойнуюжизнь, о которой, должно быть, мечтаете. Однако в глубине души вы считаете, чтоэто плохо, непорядочно и даже бесчестно. Разве не так? Отсюда все ваши неудачи:жизнь толкает вас к одному решению, но ваша духовная сущность, точнее, все то,что в вас успели напихать глупого и сентиментального, мешает вам. Но силахарактера и цепкость в вас все-таки побеждают, именно поэтому вы в своемположении смогли многого добиться.

— Вы правы, я до сих пор жива и даже имею счет вбанке, — ответила я со злостью.

— Этого мало?

— В моем положении, как вы выразились, много.

— Так зачем же вам его менять? — вдруг резкоспросил он.

Я сделала вид, что наблюдаю за его шофером, чтобы выигратьвремя. Когда я повернулась, лицо Вадима Георгиевича вновь было насмешливым, аглаза смотрели странно-печально. Натолкнувшись на этот взгляд, я сказаланеожиданно для самой себя: