Искатель, 1998 №3 - Игорь Христофоров

— Разрешите, товарищ майор? — оборвал его вернувшийся эксперт.

— …нета, — машинально закончил Лучников. — Что у тебя, химик-алхимик?

— Паспорт в Приморск отправили.

— Да ладно. Мог бы и не докладывать.

— Я это, товарищ майор…

— Ну, чего у тебя еще?

Мужичок стоял с загадочным лицом. Он будто бы только сейчас выиграл много денег в лотерею, но не знал, есть ли действительно такие деньги у организаторов лотереи.

— За язык, что ли, тянуть надо? — нервно дернул усами Лучников.

— Сделайте одолжение, товарищ майор! Прикажите арестованному наголо раздеться…

— Это еще зачем?

— Потом скажу.

— А сейчас нельзя?

— Ну, прикажите…

— Вот химик-алхимик! Пользуется моей добротой! Ладно. Скажи дежурному, чтобы прямо в следственной комнате раздели. Вроде как обыск…

— Так его уже обыскивали, — вспомнил Санька.

— Ничего. Это лишний раз никогда не помешает…

Через пять минут вернувшийся в их телевизорную комнату мужичок-эксперт вплотную приник к стеклу и смотрел на стриптиз такими горящими глазами, будто был гомосексуалистом. Саньке стало не по себе от вида его горящих глаз, и он уже решил уйти, но тут мужичок, смахнув пот с подбородка, радостно объявил:

— Он! Точно — он!

— С чего взял? — прогудел Лучников.

— Посмотрите на его левую ногу.

— Ну и что?

— Нога как нога.

— Ничего подобного! Два пальца сросшихся! Мизинец и соседний! Я же нашел, что изменена хромосома… Помните?

Лучников ничего не помнил. Зато Санька посмотрел на мужичка с восхищением. Он больше не казался ему счетоводом. Минуты пребывания рядом с ним приобрели совсем иное значение. Этими минутами уже можно было хвастаться.

— Чуть не забыл! — произнес эксперт. — Там какой-то парень разыскивает вас…

— Меня? — удивился Санька.

— Да. Если вы — Александр и музыкант, то вас. Он сказал, что его Ковбоем зовут.

— Товарищ майор? — тут же воспрянул Санька. — Его нужно в эту комнату допустить?

— Кого — его?

— Ковбоя. Ну, помните, я рассказывал о парне из Приморска, который развозил записки от бандитов?

— A-а, роллер! — фыркнул Лучников.

— Я уверен, что именно этот альпинист, — кивнул Санька на стекло, за которым одевался задержанный, — заставлял его раздавать записки. Все совпадает: короткая прическа, рост, кроссовки, майка…

При слове «майка» он повернулся к стеклу и понял, что зря упомянул о ней. На задержанном была скорее светло-синяя, чем серая майка. Он медленно, с раздражением пытался просунуть голову в ворот, и то, что у него это не получалось, навеяло Саньке мысли о том, что парень совсем недавно, уже в целях конспирации сменил «засвеченную» серую майку, но сменил неудачно, не на свой размер, и теперь эта чужая майка выдавала его.

Голова наконец-то прорвалась, показав усталое и безразличное лицо, и Лучников именно в этот момент разрешил:

— Ладно. Пусть зайдет. Не такой уж он химик-алхимик, чтоб догадаться про мой телевизор. Если что, скажешь ему, что это просто стеклянная перегородка, — повернулся он к Саньке.

— Хорошо.

— Иди. Зови, — приказал Лучников эксперту.

Ковбой вошел странной раскачивающейся походкой. Немодные коричневые сандалии сделали его ниже, смешнее и еще провинциальнее. В роликах все-таки был какой-то заграничный шарм.

Он приблизился к Саньке со смущенным видом. Он вроде бы хотел оправдаться, что забыл в роллерском угаре как нужно ходить и одними глазами просил не обращать внимания на его необычную походку.

— Зра-ась-сть, — сквозь зубы поприветствовал он всех сразу.

— Познакомьтесь, — предложил майору Санька. — Ковбой. А вообще-то — Саша. Хороший парень.

— А есть такие? — сощурив глаза, тиснул Лучников вялую кисть Ковбоя. — Приводы в милицию были?

— А что? — глухо спросил в свою очередь Ковбой.

— О! Значит, были! Но ты не наш, не перевальненский. Точно?

— Да, — нехотя ответил Ковбой.

— У меня к тебе просьба, — обратился к роллеру Санька. — Там, за стеклом, задержанный человек. Посмотри внимательно, не он ли передавал тебе записки?

Сонные глаза Ковбоя уставились на стекло, внимательно изучили прозрачные уши следователя, потом ежик на голове альпиниста, и теперь уже губы пацана, тоже вялые и тоже сонные, объявили:

— Нет там его.

— Да ты не бойся! — покраснел Санька.

— А кого мне бояться? Ты про стриженного, что ли, спросил?

— Да. С короткой прической.

— Ну, я тебе верняк говорю: не он! Тот — красавчик, мягкий такой, как пластилин. А этот крестьянин какой-то!

— Значит, еще один есть? — похмурел Лучников.

— Значит, есть, — устало и безразлично ответил Санька.

Вчетвером они вышли из потайной комнаты, и, стоило Лучникову с экспертом оторваться от них на три-четыре метра, Санька шепотом спросил раскачивающегося, будто матрос на штормовой палубе, Ковбоя:

— Что по гостиницам?

— Облом.

— Может, упустил?

— Обижаешь!

— Что ж делать? — уже самого себя спросил Санька.

— Потеть и бегать, — схохмил Ковбой.

— Ну, ты это!..

Санька остановился и в упор посмотрел в глаза Ковбою. Сонная пленка на них дрогнула, и роллер торопливо произнес:

— Я еще в казино не заныривал!

— Ну так занырни! — потребовал Санька и увидел, что Лучников завернул в свой кабинет. — Извини, мне нужно один вопрос решить. До завтра!

Кабинет Лучникова оказался типичным кабинетом начальника отделения милиции: могучий канцелярский стол, до потолка заваленный бумагами, подробнейшая, до каждого домика и сарайчика, карта поселка во всю стену, телевизор с брикетом видеомагнитофона на нем, стеллаж с полками, плотно, до стона утрамбованными папками скоросшивателей, инструкциями, пособиями и лакированными кирпичами детективов.

— Подполковник Сотников — у телефона, — сквозь шорох ответила Саньке Москва.

Он плотнее, до боли в виске, прижал трубку к уху и в тон абоненту произнес:

— Старший лейтенант Башлыков тоже у телефона…

— Санька, ты?! — удивилась трубка. — Привет! Решил вернуться?

— Пока еще нет, — остудил он своего бывшего сослуживца по отделу. — Как там у нас?

— Раз «у нас» сказал, значит, вернешься, — подвел итог Сотемский. — Точно?

— Ладно. Как там у вас дела?

— Сводку за сутки зачитать?

— Длинная?

— Как обычно, — с профессиональной радостью сообщил Сотемский. — Убийства, ограбления, наркотики, взрывы, поджоги. Среднестатистический вариант.

— Что-нибудь связанное с шоу-бизнесом есть?

— Ты имеешь в виду покушения на певцов? — по тону вопроса чувствовалось, что таких покушений нет.

— Не обязательно. Посмотри, пожалуйста… Я имею в виду казино, студии, концертные залы…

— Н-не-е-а, — вытягивая в одном длинном стонущем звуке ответ и, видимо, одновременно просматривая сводку, разочаровал Саньку Сотемский. — Ничего нету.

— А за предыдущие сутки?

— Может, за год посмотреть? — укорил его Сотемский.

— Нет, за предыдущие сутки, — Санька был неумолим.

— О-ох!.. Сейчас… На соседнем столе возьму…

Он молчал долгую-предолгую минуту. Казалось, что он заснул, и Санька кашлянул, чтобы разбудить его.

— Вчера есть, — без радости сообщил Сотемский.

— А что?

— Какую-то студию звукозаписи на окраине Москвы подожгли. Хозяин — Виктор Прокудин. Написано, что ему же принадлежат еще две студии. Одна в Питере и одна в Нижнем. Сейчас