Гипноз - Макс Ганин

– Я и не обижаюсь! – спокойно и честно ответил Гриша.

– Катюша! – выкрикнул Богдан из другой комнаты. – Тебя к телефону!

– Кто там? – нехотя и без особого интереса спросила Тополева у мужа, желания общаться с кем бы то ни было у нее явно не было.

– Это Картонов из «Аэрофлота»! – шепотом произнес Бадик и махнул несколько раз рукой, приглашая жену к трубке.

– Добрый день, Владимир Николаевич! – официально поздоровалась Екатерина.

Один на один она по праву называла его Володей и на «ты», но на работе и по телефону всегда старалась держать официоз. Разговор был недолгим. Положив трубку, она повернулась к своим мужчинам. На ней не было лица. Можно было даже подумать, не зная ее, что она сейчас расплачется.

– Что случилось? – спросил очень серьезным тоном Богдан, увидев жуткое состояние любимой жены.

– Бадик, ты только подумай, он сказал, что если до конца недели мы не решим вопрос с «гоблинами» по поводу нашей компании «Транссервис Шереметьево», то он начнет общаться с ними по рабочим моментам и признает в них собственников бизнеса… – она села в кресло и нервно закурила. – Он отказывается влезать в наш, как он подчеркнул, корпоративный конфликт и помогать нам, так как это не его дело! Ты представляешь?! Не его дело!!! А когда он человека сбил на своем автомобиле двадцать пять лет назад, спасать его было мое дело?! Я тогда, как узнала про его несчастье, не задумываясь позвонила Вадиму Александровичу9 – отцу Марины Солдатовой, и он помог вытащить Володину задницу из того дерьма, в которое он попал. И генерал армии, начальник Пограничных войск Советского Союза сделал это ради меня, а не ради Картонова, которого он и в глаза не видел! А теперь, когда помощь нужна мне и моему сыну, он, видишь ли, отказывается влезать… это не его дело… неблагодарная мразь!

– Катюша! Он тебе помог подписать пятилетний контракт с «Аэрофлотом» и дал возможность зарабатывать на разных проектах в аэропорту! – в оправдание Картонова сказал Богдан. – И потом, он в первую очередь опасается за работоспособность своей авиакомпании, которая может здорово пострадать в случае прекращения работы «Транссервиса», поэтому он хоть с чертом будет договариваться, лишь бы самолеты летали!

– К пятилетнему контракту он имеет минимальное отношение – он его всего лишь подписывал, а что подписывать и с кем, не он решал, и ты это прекрасно знаешь! – огрызнулась Екатерина. – Один генерал – друг семьи и крестный моего внука – закрылся от нас, кинув в самый ответственный момент, теперь и другой генерал кинул. А откаты брать не стеснялись и не говорили: «Что ты, Катенька?! Какие могут быть между нами финансовые отношения?! Мы же друзья!!!» Как прибыль делить – все рядом, а как в беде помочь – это не мое дело! Мерзавцы!!! – выпалила она и опустила голову на вытянутые на столе руки.

Гриша мало что понял из этой тирады, но вопросов задавать не стал, только оставил в уме заметочку на будущее по этому поводу. Таких заметок у него набралось уже много. Прогуливаясь с детьми или с родителями по дачному поселку, он обратил внимание, что с ним довольно часто здороваются разные люди, разного возраста, которых он абсолютно не помнил. Поначалу это вызывало в нем чувство дикого дискомфорта и даже провоцировало на отвращение к прогулкам, потому что ему казалось, что все вокруг знают, что он их не узнает, и поэтому лишний раз приветствуют, подчеркивая его ущербность. Но потом Гриша понял, что это не так, и с превеликим удовольствием заново изучал знакомые когда-то в прошлой жизни ему лица. Естественно, он спрашивал родных, кто это проходил сейчас мимо, и с легкостью запоминал имена и образы, чтобы в дальнейшем вытягивать свои воспоминания, связанные с ними.

В понедельник вечером, 14 августа 2006 года, Екатерине позвонил следователь Чернышов и сообщил о своем решении выехать оперативно-следственной группой в Шатурский район для закрепления показаний потерпевшего. Для этого он попросил Григория и сопровождающее его лицо быть в городе Шатуре на следующий день в десять утра. Вызвав водителя и уговорив Богдана поехать с пасынком, Тополева сходила в дом к сыну и предупредила его о завтрашней поездке. Гриша очень обрадовался, так как это сулило ему встречу с Ольгой Викторовной и девчонками из розыскного отдела.

В назначенное время серебристый «мерседес», подаренный Григорием год назад на день рождения своей маме, прибыл к шатурскому отделению милиции. Чернышов и Пронякин уже как час работали в здании, опрашивая всех свидетелей, пересекавшихся с их клиентом. Несмотря на просьбу следователя подождать в автомобиле, Гриша проник через проходную и поднялся на второй этаж к Ольге. Она была одна в кабинете и стояла у окна, всматриваясь в раздумьях вдаль.

– Доброе утро, Ольга Викторовна! – с небывалой нежностью в голосе произнес Гриша.

Она от неожиданности вздрогнула, повернулась и практически побежала навстречу когда-то называемому ей Олегом. Обняв его и поцеловав в лоб, она пристально всмотрелась в его глаза и, сдерживая слезы, сказала:

– А ты совсем не изменился за месяц! Только вот взгляд грустный какой-то… Так и не смог вспомнить своих?

– Не могу пока… Чужие они для меня, хоть и очень стараются, – холодно и даже как-то отрешенно ответил Григорий.

– Ну, а что доктор говорит?! Какие перспективы?

– Зураб Ильич сказал мне, что, как только я заплачу, процесс восстановления памяти пойдет быстрее.

– Так давай порыдаем вдоволь! – предложила Ольга и, улыбаясь, расплакалась сама.

– Не могу я… пробовал много раз… ничего не получается! Ни смеяться, ни плакать – ничего не выходит. Профессор говорит, что это побочный эффект от укола, который мне сделали похитители. Надо ждать, пока организм не восстановится.

– Но что-то ты вспомнил, как я поняла?

– Дом, в котором меня держали. Вот приехали его искать.

– Это очень хорошо! Значит, дело двигается и будет результат, – с уверенностью заявила Ольга, чтобы поддержать Гришу.

– Еще маленьким себя вспомнил, как операцию в детстве делали. Помните, мы с вами все гадали, что это за шрам у меня такой большой на коленке?

– Конечно помню!

– Как с гимнастических колец упал вниз головой на даче, тоже вспомнил, и как дышать не мог после этого, а меня тибетский врач вылечил. Нажал на какие-то точки, и я задышал.

– Это когда было-то? – недоуменно спросила Ольга.

– Давно! Лет пятнадцать назад. У нас в академическом поселке гостил доктор Малик из Тибета, у одного известного академика. Он случайно оказался в поселковой поликлинике, когда туда мама прибежала за помощью, и спас меня. Без него наверняка бы задохнулся.

– Ужас какой! А что-нибудь хорошее, положительное ты можешь о себе рассказать? А то одни страшилки…

– Пока только такое идет… – задумчиво ответил Гриша. – Профессор говорит, что надо потерпеть и выдержать поток болезненных и мрачных воспоминаний. Все хорошее выйдет в самом конце…

«Бедный мальчик!» – подумала Ольга.

– Знай, если вдруг тебе будет тяжело или ты захочешь поговорить, звони мне или приезжай в любое время! Я тебе всегда рада, готова помочь и словом, и делом.

– Спасибо вам огромное, Ольга Викторовна! Это для меня очень важно! – ответил Григорий и взял ее нежно за руку.

В кабинет неожиданно зашли Пронякин с Чернышовым и, увидев Тополева, немного опешили, не ожидая его здесь обнаружить. Поздоровавшись со всеми присутствующими в комнате за руку, следователь дал указание Дмитрию забрать потерпевшего и проследовать с ним на улицу к автомобилям и ждать его там.

– Сможете показать место своего выхода из леса? Помните, где это? – спросил Чернышов у Гриши.

– Конечно смогу. Я это отчетливо помню!  – ответил раздраженно Тополев, который болезненно относился к вопросам, связанным с его умственными способностями и памятью.

Подъехать на машине близко к нужному месту не получилось – после недавнего урагана на грунтовую дорогу попадало несколько деревьев, поэтому часть пути пришлось проделать пешком. На месте зафиксировали точку на карте, сфотографировали с разных ракурсов Григория, указывающего на еле заметную тропинку, ведущую вглубь леса. Пронякин попробовал пройти по ней сотню метров, но увяз в болоте