Убийства в Солтмарше - Глэйдис Митчелл

— Согласен, не думала.

— Почему она вообще так испугалась?

— Уильям тоже испугался.

— Естественно. Страх — самая заразительная из всех болезней. Но согласитесь, Кора могла подумать, что на крыше прячется ее любовник и Берт, возвращаясь со станции, его увидит!

— Кто? Гэтти?! Да, это объясняло бы странности миссис Гэтти. Неверный муж, измены и все такое. Хотя трудно представить коротышку Гэтти в роли донжуана. И потом вы же согласились, что ее любовник живет в Манор-Хаусе.

Миссис Брэдли тяжко вздохнула, уж не знаю почему.

— Я говорю не о Гэтти, — страдальчески произнесла она.

— Так ведь на крыше был Гэтти! С этим-то не поспоришь!

— Я и не собираюсь спорить. — Она как-то вдруг обмякла. Да уж, в таком возрасте люди быстро устают. — На крыше прятался Гэтти, верно. Однако Кора могла думать, что там ее любовник. Так вам понятнее, мой мальчик?

— А, да, да, ясно. — Нет бы сразу объяснить все нормально. — Значит, у ее любовника примерно та же комплекция…

Миссис Брэдли обдумала мои слова.

— Это можно проверить, — медленно молвила она. — Мне как раз нужен повод явиться в Бунгало. Хочу посмотреть, как Берт принял новости. Он уже должен знать. Идите домой, возьмите Уильяма Куттса, а я пойду в Моут-Хаус за мистером Гэтти.

Мне самому жутко любопытно было узнать, как Берт принял известие об убийстве Коры, но когда наш странный квартет поднимался по крутой извилистой дорожке, ведущей в Бунгало, мне совершенно расхотелось просить его об участии в следственном эксперименте, предложенном миссис Брэдли. Она придумала, чтобы мы по одному забирались на крышу и топтались над гостиной. Уильяму предстояло сидеть в комнате и записывать в тетрадь различия в производимых нами шумах под номерами, не зная, кто из нас в какой очередности выполняет акробатические трюки. Против того участника, от которого будет столько же шума, как от Гэтти в ту ночь, ему следовало поставить крестик. Мальчика это весьма развлекало.

Берт держался угрюмо. Нам он сказал, что произошедшее его ничуть не удивило. Он, дескать, в неверности Коры и не сомневался — слишком уж она строила из себя добродетельную жену. Берт, нечего и говорить, выразился иначе. Его слова больше подошли бы для комедии времен Реставрации, а не для скромного повествования о событиях в деревне Солтмарш.

Признаков скорби он не выказывал, разве что был задумчив и раздражителен. На эксперимент миссис Брэдли согласился сразу, хоть ничего и не понял, — и сам не возражал полезть, и нам разрешил. С Гэтти он разговаривал вполне прилично и даже предложил нам выпить. Миссис Брэдли поблагодарила от имени всех, но сказала, что дело прежде всего.

День стоял дивный. После убийств, уж не знаю почему, погода исправилась. Я растянулся на крыше, умостившись в желобок между двумя скатами; туловище было на солнце, а ноги в тени. Солнышко пригревало; устроился я удобно и, прикрыв шляпой лицо, ждал сигнала. Берт шел по списку первым, Гэтти вторым, а я третьим. Сигнал последовал минут через пять. Я вытянул ноги, встал сначала на четвереньки, потом на колени и осторожно пополз вдоль желобка в сторону гостиной. Во время ночного приключения Гэтти был в теннисных туфлях, и сегодня мы все обулись так же. Пока я полз, поглядывал на задний двор. Там находился слуга Фостер Вашингтон Йорк. В его красивых руках был топор, которым он колол дрова. Держался слуга с царственной грацией, я даже загляделся. Однако же для нашего эксперимента требовалась тишина; я тщетно пытался привлечь его внимание; потом из-за угла появилась миссис Брэдли и попросила его прекратить работу.

Я старался передвигаться ловко, как кошка, но весь перепачкался, потерял опору и стал сползать, пока моя нога не уперлась в сточный желоб. Потом я спустился, и мы пошли изучать записи Уильяма.

Разница в нашем весе была не настолько велика, чтобы Уильям заметил существенные отличия. Берт весил немногим больше восьмидесяти килограммов, Гэтти поменьше семидесяти, а я где-то посередине.

— Не могла Кора определить, кто там ползал, — заключил я.

Миссис Брэдли поблагодарила Берта и сделала мне знак уйти вместе с остальными. Я счел это неразумным. Если Кору убил Берт, к чему я уже склонялся, не годится слабой и хрупкой женщине оставаться с ним наедине. И потому, выпроводив остальных, я остановился на небольшом расстоянии от дома на тот случай, если Берт что-нибудь выкинет. Он ничего не выкинул, и через десять минут появилась миссис Брэдли. Выйдя из ворот, она со зловещим добродушием помахала нам.

— Нашли доказательства? — спросил я.

— Доказательства?

— Что Берт убил Кору.

— А, нет. А вы этого ожидали? Он ведь ее и не убивал.

— Слишком уж он спокоен, — заметил я.

— Если бы он горевал, было бы куда подозрительнее. Как по-вашему?

Ее заявление застало меня врасплох, и я его обдумывал, пока мы спускались с горы.

— Вы видели, как слуга колол дрова? — спросила миссис Брэдли.

— Видел. Складный парень, правда?

— Да. — В следующий раз она заговорила, когда мы подошли к воротам Манор-Хауса. — А как в деревне относятся к цветным? Только не нужно ходить и расспрашивать! Не хочу, чтобы беднягу записали в убийцы. Я должна как-то выяснить… А нельзя ли попросить мистера Куттса, чтобы он прочел на эту тему проповедь? Тогда я смогу спокойно работать, и люди не будут связывать мои расспросы с убийствами.

Старый Куттс, который всегда рад подсказкам, с удовольствием воплотил ее идею в жизнь в своем воскресном выступлении. Да, тут я согласен с миссис Куттс. Его потуги никак не назовешь проповедью.

В понедельник я пошел в «Герб Морнингтона» — в баре шла оживленная дискуссия. Все соглашались с тем, что негры тоже люди, и относиться к ним следует как к нашим братьям-христианам. Камнем преткновения стал, однако, вопрос о смешанных браках. Никто не желал жениться на негритянке, а от мысли, что их дочери могут выйти замуж за негров, у спорщиков просто пена на губах вскипала — больше чем от пива, которое они тем временем усердно поглощали.

Я, нечего и говорить, следовал нашему негласному уговору и сам никого ни о чем не расспрашивал, а если спор разгорался при мне, повторял тезисы викария.

— Ну и как? — спросила меня миссис Брэдли.

Я рассказал ей про общий настрой и поинтересовался делом Коры.

— Это уже другой разговор. — На миг миссис Брэдли призадумалась, потом неожиданно поинтересовалась:

— Мэг хоронили в пятницу, не так ли?

Я ответил утвердительно.

— Как я уже упоминала, убийца старался поменьше рисковать. — Она говорила словно сама с собой. — Однако между вторником и четвергом он пошел на большой риск.

— То есть?

Миссис Брэдли только фыркнула.

— Просветите меня, — попросил я.